на гладкий пол кают-компании, по которому двигались солнечные пятна.
Стоп. А куда это ходил Чак, если он сначала пришел к Алионе и Заю, а портфель с стеклянным глазом, на котором запечатлены документы Хетулиона — вон, под рукой дознавателя, рядом с Чаком?
Понятненько…
Ладно, пусть пока понаслаждается ситуацией, считая, что он ее контролирует.
— Чак, а как ты вообще узнал, что меня нужно схватить?
— А ты догадайся, — усмехнулся эльфийский шпион, развалившись в кресле, чем только подтвердил подозрения девушки.
Алиона усмехнулась в ответ:
— Поросенок.
Усмешка Чака исчезла:
— К-какой поросенок? — побледнел он.
— Маленький такой. Рыженький. Все время убегающий из загона. В который ты зачем-то заходил и забыл закрыть дверь. Я думаю, если дознаватели пороются в этом загоне — найдут много интересного…
Алиона выстрелила — фигурально выражаясь — почти наугад, но, судя по лицу Чака, попала точно в цель. Как можно поставить задачу своему агенту на погранзаставе? Только каким-то здешним аналогом рации. Которую нужно еще спрятать в надежное место. Например, в поросячий загон.
— Файр! — с ненавистью выплюнул слова Чак.
— Как и ты, милый, как и ты… Кстати, ты, конечно, успел сбегать в кабину пилотов и изменить курс так, что мы летим к границе, а не в столицу, но я бы на твоем месте не радовалась. Я все равно выстрелю, как только мы к ней подлетим. Так что на твоем месте я бы сдалась сразу. Если ты не готов получить свою награду посмертно.
И снова попала. Чак вскочил.
— Ладно, — его лицо дергалось и кривилось, как будто к лицевым мышцам подключали электроток, — Ладно…
Он схватил портфель с «глазом», зажал его ручку в зубах, не отводя от Алионы ни глаз, ни клинка, подошел к шкафу, стоящему в углу и достал из него длинный черный плащ со множеством блестящих застежек.
— Офтафа… Тьфу. — он перехватил портфель рукой с плащом, — Оставайся здесь. Господин Хетулион останется довольным хотя бы тем, что его бумаги никуда не попали. А до вас доберутся позже. Счастливо оставаться.
С этими словами Чак, медленно подходивший к выходу из кают-компании, прыгнул за дверь и захлопнул ее.
Алиона быстро выстрелила несколько раз, оставив на дверном полотне черные дыры, но, судя по топоту сапог в коридоре — не попала.
Куда он? На что рассчитывает?
Из коридора донесся свист воздуха, резко дунул ветер, качнувший дверь. Открыл выход? Зачем?
Плащ!
Алиона выскочила в коридор, но было уже поздно: Чак, натянувший на себя плащ, уже прыгнул наружу в открытый люк.
Девушка приникла к окну. Ну точно: плащ превратился в огромное черное крыло, похожее на крылья Бэтмена и мерзавец Чак заскользил вниз к земле.
Сбежал.
— Чшто… Чхто пхроизохшло…
Дознаватель Крэг оказался крепким человеком, он смог перебороть магическое снотворное и очнулся раньше всех остальных. Бледный, с кровью, текущей из ноздрей, он еле стоял на ногах, вцепившись в косяк, но был в сознании. Почти в полном.
— Кхто схтрелял…
Крэг машинально вытер лицо ладонью, только размазав кровь по щекам.
Алиона пыталась понять, что делать.
— Вы умеете управлять кракеном?
— Кхракхеном… Да… Захчем… Кхрахкеном…
— К нам проник шпион эльфов. Чак, один из солдат с заставы, он работал на эльфов. Украл портфель с документами, развернул кракена и спрыгнул вниз. Сможете вернуть кракена на нужный курс?
— Дха…
— Тогда действуйте. И последний вопрос: как пользоваться этими плащами?
Глава 47
Алиона наконец нашла ответ на вопрос «Вы же не боитесь Гугл Мапс?». Нет, не боится, если они не приближаются слишком быстро!
Она летела вниз к земле, полы плаща хлопали сзади, как будто за ней тарахтел мотоцикл на холостом ходу, а зелено-коричневые квадраты и пятна приближались… Приближались…
Приближались!
«…пятьсот четыре, пятьсот пять, рывок!»
Она сжала гладкий шарик на веревочке, то ли фарфоровый, то ли выточенный из камня, дернула, плащ хлопнул и развернулся за ее спиной огромными крыльями, как у Бэтмена или Дракулы, похожими на крылья летучей мыши — Алиона хихикнула неожиданно и неуместной мысли о том, что символика здешних ВДВ должна походить на символику земного спецназа ГРУ — ремни, переплетавшие грудь, на мгновенье сдавили, выбивая дыхание. И паденье закончилось.
Нет, в нормальных условиях крылья из черного шелка, на каркасе из хитро уложенных стальных спиц, помогли бы при прыжке с километровой высоты не больше, чем зонтик. Так это в нормальных условиях, там, где нет магии. Здесь же Алиона плавно спускалась вниз, жмурясь от ветерка, трепавшего волосы и холодящего лицо. Она слышала, что чем выше, тем холоднее, но, видимо, километровая высота не слишком отличалась по температуре от поверхности земли — чуть прохладнее, но не более того…
Так, некогда наслаждаться полетом! По словам Крэга, который и сам не парашютист от слова «совсем», после раскрытия крылатого плаща скорость падения снижается до, примерно, скорости падения со второго этажа. То есть, если неудачно приземлишься — останешься висеть на каком-нибудь остром суку или сломаешь шею. А чтобы приземлиться удачно — нужно научиться управлять падением. На что у Алионы — ровным счетом две минуты. Из которых часть уже прошла. Плюс ко всему ей нужно не просто приземлиться, но и еще поймать предателя Чака, а иначе в чем смысл вообще ее героического прыжка в пустоту?
Где вообще Чак?
Ага, вон, в той стороне видна на фоне неба черная галочка крыльев. Чак, судя по всему, такой же парашютист, как и сама Алиона, разве что, если здесь эти плащи популярны так же, как в предвоенном СССР — парашютные вышки, пару раз прыгал в парке на потеху местным Машкам-Клавкам. Какой отсюда вывод? Управлять крыльями плаща он не умеет, значит, его падение — просто падение, сверху вниз, с кракена на землю. Отлететь далеко в сторону, как на параплане — а умелый мастер это смог бы — у него не удастся, так что у него только фора во времени. И, если Алиона сможет управлять полетом, то сможет подлететь ближе к месту его приземления.
И взять его.
— Если вы упали с кракена, не волнуйтесь, у вас еще есть две минуты, чтобы научиться махать крыльями.
Она взялась за лямки на нижней стороне крыльев, потянула их туда-сюда… Ага, а если так… Угу… Понятно…
То ли до сих пор Алиона зарывала свой талант парапланериста в землю, то ли плащ реально был в управлении прост, но она смогла перевести плавный спуск вниз в свистящее скольжение под острым углом к земле. Впрочем, остроту угла она не измеряла. Так-то и
