она пришла в наш дом без приглашения и потребовала сделать её счастливой. Наверное, это один из тех моментов, что я буду всегда вспоминать с улыбкой.
— Чем я могу тебе помочь, родной? — спросила я, целуя кудрявую макушку. Заф фыркнул, напоминая, что уже слишком взрослый для таких ласк.
— Поговори с Ашей. Она влюблена в Дарна, но отказывается выбирать его, потому что он мой брат. Мама, расскажи ей, что он не мой кровный брат, пусть успокоится. Мне она не поверит, — вздохнул мой справедливый ребенок. Хотя нет, уже не ребенок. Он вот-вот и сам станет отцом.
— Хорошо. Когда мы будем у вас в гостях, я непременно поговорю с Ашей, — попыталась успокоить Зафа я. Он кивнул и крепко меня обнял.
— Знаешь, я волнуюсь. А вдруг я не смогу его полюбить?
— Поверь, это невозможно. Когда я увидела тебя в первый раз, да и каждого из твоих братьев и сестер, я ощущала такую любовь, которую нельзя описать словами. Ты скоро сам это почувствуешь, — улыбнулась я, вспоминая тот день.
— А вдруг я буду, как она? — тихо прошептал Заф. Несмотря на то, что он не помнил свою мать, шило в мешке не утаить. Парень отлично знал, как попал в нашу семью. Я видела, в преддверии того, как самому стать отцом, он мучился внутренним страхом, что гены себя проявят и он сможет отказаться от своего ребёнка. Но я точно знала, что такого никогда не произойдет.
— Ты МОЙ сын. Ты никогда не будешь, как она, — строго сказала я. Та нея, что родила моего мальчика, не смогла справиться со своими аппетитами, окончательно разорив семью. Она разогнала всех мужей и куда-то уехала, но никто из нас за неё не переживал.
— Мира, любовь моя, ну сколько можно тебя ждать, — спросил Тальм, заходя в комнату. На его руках сидела маленькая дочка, папина копия. Когда я забеременела этой малышкой, из жемчужинки внутри его лотоса, появился еще один маленький цветок. Сам же Тальм влился в нашу семью так, словно он всегда в ней был. Вероятно, не зря боги выбрали его для меня. Один из моих идеальных мужей. Тальм взял на себя непомерную ответственность. Он помогает неям и нерам поменять образ мышления и жизни, чтобы те, кто ещё боится или не хочет жить по-новому, могли испытать это на себе. Обсудить всё, что их беспокоит и помочь преодолеть тот барьер, что мешает им сделать свой шаг в жизнь без боли, оскорблений и потребительского отношения. — О, сын, рад тебя видеть. Как Аша?
— Хорошо, пап. Привет, мелкая, — встал и поцеловал сестру Заф. — Мама, папа, я пойду. Я вам сообщу, как только Аша родит.
— Пока, сынок. Не бойся, хотя, ты всё равно будешь. Я каждый раз боюсь, — хмыкнул Тальм. — Пойдем, милая.
Я поднялась с дивана и пошла вместе с мужем и дочкой на веранду. На меня налетели сразу два рыжих демоненка.
— Мама, ну скорее, — подгонял меня один из непосед.
— Мы только тебя и ждем, — поддакивала вторая. Каким-то невероятным образом, рыжему демону удается «заряжать» меня сразу двумя детьми каждый раз. Поэтому я уже трижды родила ему двоих рыжих малышей.
— А вот и наша девочка, — улыбнулся Марон, ловя меня в свои объятия. Его глаза светились счастьем. — Уже все готово, а ты все никак не выйдешь.
— Правда-правда, — прошел мимо Нес с подносом какой-то вкуснятины, а в моем животе заурчало.
— А где Теренс? — спросила я, не обнаружив своего названного брата. Он так и не женился, но его это нисколько не беспокоило. Он как был пройдохой, так им и остался, намертво укоренившись в нашем доме.
— Он задерживается в реабилитационном центре, сказал будет поздно, чтоб мы его не ждали, — ответил Лен, подходя к нам.
— С ним Зим, они приедут вместе, — сказала Гордана, а я улыбнулась свекрови. Сегодня она со своей семьей тоже приехала. Люблю, когда дом полон гостей. Зим это третий совместный ребёнок Горданы и Зодрика. Их детей, как и наших с Вальтером или Эвром, невозможно спутать. Яркий фиолетовый цвет волос, как подпись творца, украшает головки Зима, Даяны и Вальтера.
Реабилитационный центр работает во всю, помогая не только тем, кто когда-то был отверженным, но и остальным неям и нерам. Кстати, отверженных больше нет. Совместно с богиней, мы лишили ней такого права. Теперь, если уж сильно надо, и нер, и нея могут подать на развод. Тогда с руки нера метка пропадает полностью. Да и отбор больше не такой, как был раньше. Теперь на него ходят только те, кто хочет. И более того, нер имеет право отказать нее стать её мужем, если она ему не понравится.
— Начинается! — шикнула на нас Элина, моя рыжая красавица дочь. У нее уже давно тоже своя семья. Всего семь мужей, больше она не хочет.
— Неры и неи, сегодня, в день когда мы отмечаем равенство, я бы хотел поблагодарить мою любимую жену за то, что она оказалась в этом мире. За то, как она его изменила, улучшая нашу жизнь, открывая глаза на, казалось бы, такие очевидные вещи, — говорил Перстан. — Наш брак длится уже сорок три года, но я не перестаю радоваться каждому дню с тобой, душа моя. Не забудем отметить, что моя жена умудрилась решить проблему рождаемости, и теперь дети есть в каждой семье, которая согласилась жить так, как мы. Конечно, остались и те, которые продолжают продвигать старые законы, но их мало и, милая, я должен повторить, что ты не несешь ответственность за их выбор. Реабилитационный центр, больница, возможность нанимать домашний персонал, отмена принудительных браков и еще много того, что я не стану перечислять — это то наследие, которое мы оставляем нашим детям. С праздником вас, и тебя, родная!
Перстан отсалютовал бокалом, а все вокруг похлопали. Он говорит что-то похожее каждый год и, всё равно, каждый раз я чувствую себя неловко. Сегодня праздник проходил в нашем доме и гостей было очень много. Съехались все наши дети со своими семьями. Только Зафир не смог привезти семью, но у него очень уважительная причина.
— Бабушка, пойдём я тебе покажу как меня папа научил! — подбежало ко мне пятилетнее чудо с белоснежными кучеряшками. Я последовала за ней в небольшую галерею, заставленную мольбертами. Тут все желающие, по мнению Кира, могли выразить свои эмоции на холсте. К одному из них меня и подвела Диса.
—
