о детях. Да и кто знает, может, мы уже?
У Вана Мин Tao снова резко распахиваются глаза. Бутылка едва не выскальзывает из пальцев.
Сяо Юйхань поясняет:
— Я не предохраняюсь, раз. Два: я ожидала поначалу, что ты… не до самого последнего момента, ты понимаешь, о чём речь.
— …
— Три: но ты… с таким энтузиазмом… что тебя было просто не остановить.
— Вот это да. — Ван расфокусировано смотрит сквозь стол.
— Так что всё может быть, — заключает Сяо Юйхань. — Через пару недель узнаем наверняка.
Глава 4
Напротяжении целого часа мы с До Тхи Чанг сидим в арендованной машине, припаркованной напротив подъезда непримечательного многоквартирного дома. Наблюдаем и терпеливо ждём.
Именно здесь по наводке людей из даркнета проживает запрашиваемый мною специалист — Ан Ле.
Ещё сорок минут назад женщина, согласно полученной информации, должна была выйти с детьми, чтобы отвезти их в спортивную секцию. Но по каким-то причинам этого до сих пор не произошло.
— Странно. Неужели у неё изменились планы? — озвучиваю мысли.
— Насколько ты уверен в полученной информации? — спрашивает До Тхи Чанг.
Поворачиваю к ней голову:
— Достаточно, чтобы проделать весь этот путь и приехать сюда лично.
До Тхи Чанг любопытно заглядывает в экран моего телефона и пролистывает загруженный файл со всей собранной информацией вниз. Останавливается на фотографии тридцативосьмилетней женщины азиатской внешности.
— Тогда ждём. Торопиться нам некуда, — замечает невеста. — С моими родителями мы уже познакомились. Галочку поставили. Мама отправила мне больше тридцати сообщений.
— Что пишет?
— Сначала посмеялась над тем, что мы устроили у них дома. Но сейчас до неё стало доходить, что я настроена серьёзно насчёт отказа от наследства. Просит одуматься. Видимо, ей психологически сложно принять и смириться, что дочь стала взрослой и независимой. Я больше не игрушка.
В этот момент металлическая дверь подъезда распахивается. Из неё выходит женщина с двумя тяжёлыми сумками в руках. Рядом — ребёнок лет пяти.
Следом за ними из подъезда выходит неухоженный вьетнамец. Он ведёт ещё одного ребёнка, младше первого, под руку.
Я быстро вглядываюсь в лицо незнакомки. Сравниваю черты с полученным от анонимного информатора цифровым изображением на экране телефона.
— Это Ан Ле! — оживляюсь. — Только странно. Мне написали, что она обычно возит детей одна. Без мужа.
— У людей иногда планы меняются, ничего удивительного, — спокойно комментирует До Тхи Чанг. — Но если так подумать, мне кажется они куда-то собираются. Слишком много вещей для обычной детской тренировки.
Я предпочитаю сосредоточенно понаблюдать за происходящим и изучить ситуацию детальнее.
Пока муж психолога безучастно курит в стороне, прислонившись к стене дома, а двое маленьких сыновей энергично бегают вокруг него кругами — женщина самостоятельно открывает багажник припаркованной машины. С видимым усилием поднимает тяжёлые сумки и укладывает их внутрь.
Затем психолог разворачивается, быстрым шагом возвращается обратно в подъезд. Я переключаю внимание на её мужа.
Наблюдения выдаются на удивление показательными.
По каким-то непонятным мне причинам отец детей уделяет внимание исключительно одному из мальчиков. Второго же ребёнка он даже не удостаивает простым взглядом или словом.
Будто бы его не существует.
Оставленный без присмотра мальчик быстро находит себе развлечение. Начинает весело прыгать по грязным лужам после вчерашнего дождя, разбрызгивая воду во все стороны.
Из подъезда снова выходит Ан Ле. В руках у неё целая охапка разноцветных воздушных шаров.
Ситуация становится понятней. Из-за какого-то детского праздника их планы сегодня поменялись.
С одной стороны, можно перенести разговор с ней на другой день, а с другой — у нас времени в запасе нет. Если они прямо сейчас уедут на весь день — а скорее всего так и будет — то нет абсолютно никаких гарантий, что завтра её планы вновь не изменятся. А там нужно будет возвращаться в Пекин.
Нет, упускать возможность нельзя.
Психолог раздражённо бросает мужу что-то короткое по-вьетнамски. Указывает пальцем на прыгающего по лужам ребёнка.
Тот в ответ лениво отвечает ей, даже не убирая сигарету изо рта.
Сжав губы, женщина разворачивается и в третий раз за последние десять минут возвращается в подъезд.
Эта сцена заставляет До Тхи Чанг ухмыльнуться.
— О чём они говорили? — спрашиваю у невесты.
— Она попросила его остановить ребёнка, чтобы он не испачкался в луже. А он просто посоветовал ей быть быстрее с вещами. Интересные у них семейные отношения. Лян Вэй, она точно тот человек, который может нам помочь?
Я ещё раз окидываю тяжёлым взглядом отца детей, у которого прямо на лице написано, что он неудачник.
В отличие от ухоженной жены, он себя запустил — пивной живот, небритое лицо, сутулая кривая осанка. Даже одежда и та мятая. На фоне жены и детей он сильно выделяется в худшую сторону.
— Парадоксально, но в жизни очень часто так бывает, что люди способны менять судьбы других, но при этом не способны изменить свою собственную, — отвечаю. — Классический синдром сапожника без сапог.
— Хм.
— Ладно, придётся немного импровизировать и изменить первоначальный план, — предупреждаю. — Ан Ле знает английский, это написано на сайте больницы, где она работает. Изначально думал, что будет психологически лучше и комфортнее, если ты побудешь переводчиком между нами. Сейчас придётся действовать иначе.
Нужен повод для контакта. Естественный и не вызывающий подозрений. Ещё бы как-нибудь от мужа избавиться, мне нужен разговор тет-а-тет.
Выхожу из машины и неторопливо иду по тротуару в сторону подъезда.
Ребёнок, обделённый вниманием, продолжает прыгать по лужам.
Специально замедляю шаг, подгадывая момент и траекторию. Быстро подхожу к ребёнку — как раз в тот самый момент, когда он с разбегу прыгает в лужу обеими ногами.
Брызги грязной воды обдают мои кожаные туфли и нижнюю часть брюк.
Демонстративно останавливаюсь.
С показным неодобрением стряхиваю со штанины брюк грязные капли. Затем выразительно провожу осуждающим взглядом по безучастно курящему отцу.
— Это ваш ребёнок? — обращаюсь я к вьетнамцу на китайском.
Он лениво поворачивает ко мне голову и равнодушно смотрит. По пустому выражению лица становится очевидно — он не понимает.
Повторяю этот же вопрос на английском.
— Да, мой, — с вызовом отвечает он. — И что?
— Неплохо было бы за ним следить, — указываю на грязную обувь. — Ладно сам с головы до ног в грязи, но здесь другие люди ходят.
— Иди отсюда, куда шёл, — собеседник выбрасывает окурок. —
