оглядывая меня. — Пойдём.
Мы спустились к камину. Роберт подошёл к очагу, бросил в огонь щепотку летучего пороха — пламя вспыхнуло изумрудно-зелёным — и, наклонившись, сунул голову в холодное зелёное пламя.
— Колдофотостудия "Уитмор", Косая Аллея! — чётко произнёс отец.
Я не видел, что происходит в камине — только слышал приглушённый голос папы, разговаривающего с кем-то на том конце связи.
— …да, это Роберт Хагрид… Всё готово? Отлично… Мы сейчас прибудем… Да, через пару минут…
Роберт вытащил голову из камина, смахнул магией пепел с волос и тут же все зачистил.
— Нас уже ждут, — сказал он, довольно кивая. — Молодой Томас Уитмор, сын хозяина. Отец передал ему нашу заявку. Говорит, всё подготовлено, можем прибывать без очередей и ожидания.
— Хорошо, — кивнул я.
Роберт взял меня за руку.
— Готов? Держись крепче.
Мы шагнули в зелёное пламя вместе. Мир закружился в вихре изумрудных вспышек, мелькании каминов — и вот мы уже вываливаемся в небольшое помещение.
Приёмная студии оказалась уютной, но компактной. Камин, из которого мы вышли, располагался справа от входа. Прямо напротив стояла невысокая приёмная стойка из тёмного полированного дерева, за которой сидел молодой человек — лет двадцати, не больше. Взъерошенные тёмные волосы, веснушки на носу, нервный взгляд. Видимо, Томас Уитмор собственной персоной.
Вдоль левой стены тянулись стеллажи с образцами продукции студии: альбомы для колдофотографий разных размеров и стилей — от скромных картонных переплётов до роскошных экземпляров с позолоченным тиснением и магическими замками. Рядом — образцы рамок: деревянные резные, металлические с гравировкой, даже анимированные — обвитые магическими лозами, которые медленно меняли цвет. На отдельной полке красовались магические подставки для фотографий, которые автоматически меняли снимки через заданные промежутки времени, и заколдованные медальоны с миниатюрными движущимися портретами внутри.
За спиной молодого фотографа и чуть сбоку располагалась широкая арка — проход в следующее помещение. Арочный свод был отделан тёмным деревом с резными узорами, а через проём хорошо просматривался съёмочный зал.
Зал оказался просторнее приёмной — метров двадцать квадратных, а то и больше, с высокими потолками. И он был повернут к нам под некоторым углом, что делало планировку студии еще неестественнее. Видимо тут опять применялись некие игры с пространством. В центре, на массивной треноге, возвышался главный колдофотоаппарат — внушительное устройство из полированной латуни и чёрного дерева, с объективом величиной с кулак и множеством магических рун, выгравированных на корпусе.
Прямо за фотоаппаратом — там, куда будут направлены лица снимающихся, — висело большое ростовое зеркало в раме из тёмного дуба. Сейчас оно было открыто, но я заметил тяжёлую бархатную штору черного цвета, подобранную с одной стороны.
Сбоку, на невысокой тумбе, лежали ещё два колдофотоаппарата поменьше — запасные или для ручной съёмки.
С двух сторон зала — слева и справа — располагались огромные шкафы во всю стену, от пола до потолка. Дверцы были слегка приоткрыты, и даже на первый взгляд было ясно, что внутри тоже действует заклинание расширения пространства. В левом шкафу я различил ряды костюмов, платьев, мантий — судя по всему, реквизит для фотосессий. В правом — громоздились декорации: искусственные колонны, ширмы с нарисованными пейзажами, кресла разных стилей, искусственные, а может и живые, растения в кадках.
В углах под потолком висели большие шарообразные магические светильники — каждый размером с человеческую голову. Сейчас они светились мягким ровным светом, напоминающим дневной, но я подозревал, что их можно настроить на любую интенсивность и оттенок.
Прямо по центру зала стояли те самые декорации, но почему то отчетливо детские: деревянная лошадка-качалка, плюшевые игрушки, яркие кубики с буквами, низенькое кресло размером для малыша.
Томас вскочил из-за стойки, суетливо вытирая руки о фартук и нервно улыбаясь.
— Добро пожаловать, мистер Хагрид! Я Томас Уитмор, сын Бернарда. Отец передал мне ваш заказ и… — он замолчал, оглядываясь. Взгляд скользнул по мне, потом снова вернулся к отцу. — Простите, а где ваш сын? Четырёхлетний мальчик? И кто этот… молодой человек?
Воцарилась неловкая пауза.
Роберт вздохнул, положив руку мне на плечо.
— Это и есть мой сын. Рубеус. Ему четыре года.
Томас моргнул. Потом ещё раз. Взгляд метнулся от отца ко мне, потом обратно.
— Четыре… года? — переспросил он слабым голосом, глядя на меня — ростом с подростка, крепкого телосложения.
— Рубеус — полувеликан, — пояснил отец спокойно. — Растёт быстрее обычных детей.
— О… о Мерлин… — пробормотал фотограф, бледнея. Взгляд его упал на детские декорации — лошадку-качалку, игрушки, кубики. — Я… я не знал… Отец не предупредил… Простите! Простите, мистер Хагрид! Я подготовил всё для обычного ребёнка, я думал…
Он хаотично заметался по студии, пытаясь что-то исправить. Схватил плюшевого медведя, кинул его за ширму. Потом деревянную лошадку — попытался сдвинуть, но она была тяжелее, чем казалось. Лошадка покачнулась, упала набок с громким стуком.
— Репаро! — выкрикнул Томас, вспомнив, что он маг и направив палочку на треснувшую ручку. Дерево срослось обратно.
— Томас, — сказал отец успокаивающе, — не переживай. Мы понимаем. Просто сделай фото как есть.
— Нет-нет-нет! — Молодой фотограф продолжал суетиться, убирая кубики, пряча игрушки. — Я профессионал! Я должен… должен создать подходящую атмосферу!
Он быстро переставил декорации — убрал детское кресло, вместо него выдвинул обычное, взрослое. Фон заменил на более нейтральный — тёмно-синий бархат вместо яркого с нарисованными облаками.
— Вот… вот так лучше, — выдохнул Томас, вытирая пот со лба. — Простите за суматоху. Раньше я работал в Министерстве, в отделе магических изображений — официальные документы, всё строго и однообразно. А полгода назад начал помогать отцу в студии, и вот… всё ещё привыкаю к живым клиентам.
— Всё в порядке, — улыбнулся Роберт. — Начнём?
Фотограф кивнул, стараясь успокоиться. Достал палочку.
— Прежде всего, — сказал Томас, доставая палочку, — позвольте применить косметические чары. Это стандартная процедура для профессиональной съёмки. Небольшая коррекция — уберём усталость, выровняем тон кожи, приведём в порядок волосы и одежду. Ничего радикального, просто чтобы вы на снимках выглядели наилучшим образом.
— Конечно, — согласился папа.
Томас взмахнул палочкой, произнося заклинания вполголоса — череду быстрых формул, одну за другой. Я почувствовал странные ощущения, прокатывающиеся волнами по всему телу.
Сначала — лёгкое покалывание на лице. Слегка заметные тёмные круги под глазами отца совсем исчезли, кожа выровнялась по тону, стала свежее и здоровее. Небольшие покраснения на щеках разгладились. Моя кожа тоже засияла, приобретя ровный, естественный оттенок.
Затем я почувствовал, как волосы будто расчёсываются невидимой рукой. Непослушные пряди отца, взлохмаченные после путешествия через камин, уложились аккуратнее, приобрели лёгкий блеск. Мои собственные волосы, обычно торчащие во все стороны, тоже стали чуть аккуратнее — не идеально, но заметно лучше.
Следом —
