Ознакомительная версия. Доступно 40 страниц из 264
— Предлагаешь разработать методологию? — хмурится Славка. — Придётся, куда же деваться? Хотя, количество попыток для нас с тобой невелико, годиков то уже о-го-го! И в любом случае задача наша, прежде всего — это поставить на место князя своего человека. И чтобы холуи от предыдущего правления девались куда подальше. Вроде, получается атаковать, выбить из крепости, а потом, кто в леса уйдёт, тех-то мы, пожалуй изведём.
— Можно и вообще не выпускать. Бойцов там точно меньше сотни, а наши стрелки на четыреста метров не промахиваются. Другое дело — при боестолкновении могут быть жертвы среди непричастных к существу разбираемого вопроса. Да и наши при штурме укрепления вполне способны подставиться. Разучился я за последние годы планировать потери. Покумекаю, однако, без поспешности.
***
Сегодня был очень плохой день. А вечер — ещё хуже. Сивый с неудовольствием оглядывает длинный стол, за которым всегда ужинает его дружина. Обычно здесь собирается человек сорок верных людей. Да десяток караульных у ворот и на стенах, да два десятка патрулирует окрестности, зорко приглядывая за тем, чтобы смерды не ленились и не пытались улизнуть. Да три десятка в походе — осматривают земли, ищут людей и принуждают их перебираться сюда.
Кожемяк, кузнецов, гончаров, и других, смыслящих в ремесле работников, селят в посаде вокруг крепости или по слободам, что тянутся языками своих улиц во все стороны. Землепашцев садят на землю посреди полей, поодаль. Так, чтобы покосы и выпасы оказались неподалёку, ну и пашни, понятное дело.
Долго и трудно собирал он людей под свою руку. Тяжело ему пришлось, пока наловчился держать их в повиновении. Глупые бестолочи всё никак не могли уразуметь, ради чего им сходиться в одно место, да ещё и платить налоги. А того не понимают, что без единства нет государства, нет порядка, и не будет развития. Если не объединить силы и возможности, хотя бы в виде тех же налогов, никакие совместные задачи не решаются.
Где силой, где хитростью сумел-таки Сивый создать прототип будущего общества по образцу и подобию того, что имело место во всей человеческой истории. Властная пирамидка, аппарат принуждения и работники. Жизнь стала походить на привычную с детства картину, когда объединённая его волей рыхлая в недавнем прошлом масса структурировалась, в ней началась борьба за более высокое место — десятники друг на друга нашёптывают воеводам, которые, в свою очередь прикидывают, кому из них предстоит занять княжеское место, и не ускорить ли это событие. Конюший на ножах с ключником, а старосты слобод спорят из-за доли зерна с посадским старшиной. Заработали механизмы амбиций и жадности, крестьянские дети дерутся со слободскими за право прийти на службу в дружину, а постельничьего недавно поймали на воровстве воска. Всё как у нормальных людей. Конкуренция и предприимчивость — необходимые условия развития, провозвестники прогресса.
А чтобы при этом не было бардака, так на то и князь, чтобы порядок навести, чтобы держать всех в узде и заставлять работать. Наказать нерадивых, покарать виноватых, обласкать ревностных и пожурить неразумных. В общем, государственное строительство — работа непростая, но при должном упорстве, энергии и продуманности справиться с ней удалось. Здешнее человечество встало на торную дорогу поступательного развития, перевалив из первобытно-общинного строя в феодализм, хотя и с некоторыми чертами строя рабовладельческого — холопы трудятся на княжеском подворье и у некоторых ремесленников.
Жаль, что возраст берёт своё. Семьдесят уже скоро. Так что капитализм построят без него, причём нескоро. Никто из родившихся в этом мире людей систематического образования не получил и об общественно-экономических формациях представления не имеет. Детей и внуков удалось научить письму и счёту, да к порядку приучить, в основном на собственном примере. Увы, старые познания в этом мире не слишком полезны. Умение пользоваться мобилкой или разбираться в курсах валют, не востребованы, как и способность рассуждать о тонкостях поэзии или живописи.
Ничто не предвещало худого, пока по утру не прискакал посыльный от Каниной веси, что к югу, и не сказал, что на дороге видели двух пеших путников, а когда поскакали их перенять, те побежали и успели скрыться в лесочке, что смыкается с Осокиной падью. Верховые сразу беглецов не нашли — густые там заросли, воины разъехались так, чтобы просматривались все опушки и послали гонца за подмогой, лесок прочесать.
Для таких случаев процедура отработана — поднимается по тревоге летучий отряд, а патрули на остальной контролируемой территории усиливаются. В общем — высокая боеготовность его воинство продемонстрировало — не напрасно он столько времени уделил тренировкам. Вмиг опустели конюшни, перестали раздаваться команды десятников, тренирующих дружинников. Стража затворила ворота и заняла посты.
Больше ничего не происходило. Посадские и слободские, как обычно в таких случаях, из домов не высовывались и ребятишек гулять не выпускали. Если княжие люди кого-то ловят, то любого встречного запросто могут истоптать лошадью — носятся ведь, не разбирая, кто там под копыта угадает. Да только никто никуда не скакал. И дозорные перестали докладывать о появлении патрульных групп в поле зрения. Жители весей тоже не показываются на глаза. Как вымерло всё, только дымы из труб поднимаются. Зима, как-никак, хотя земля не застыла, снегу нет, сухо и слегка пыльно.
Сивый на площадке самой высокой из угловых вышек. Темно. Ночь нынче пасмурная, кромешная. Редко в каком затянутом пузырём окошке мелькнёт огонёк лучины. Смерды затаились. Они всегда так поступают, чтобы ненароком не попасть под горячую руку. Тоже своего рода выучка. Тишина. Никто не скачет, светя факелом, не бежит с докладом. Несколько светлых пятен мелькнуло там, где расположены двери хлевов — вечерняя дойка. Покой.
Снизу по течению реки из-за поворота во всей красе появляется корабль. Огни — цветные бортовые, белые топовый, а также на носу и корме — позволяют привыкшему к темноте зрению уловить контур компактной носовой башни с длинным тонким стволом, низкие борта, низкую надстройку, за которой расположена мачта с плетью тянущейся в сторону кормы антенны. Явно, перенесённый сюда из их мира бронекатер. Если и были сомнения, то электрический свет их рассеивает. Особенно прожектор, ощупывающий фарватер.
Десяток оставшихся у него бойцов, даже вооружи он их всем имеющимся у него арсеналом по крупинкам собранного и тщательно оберегаемого огнестрельного оружия, с этим "дредноутом" ничего не сделает. А появление явной угрозы в момент, когда стало очевидно исчезновение практически всего его воинства, неслучайно. Сивый не дурак. После пропажи шести десятков вооруженных и обученных дружинников пытаться бежать бессмысленно. Кто-то, сумевший в течение почти полувека сберегать и поддерживать в боеспособном состоянии такое оружие — гений их мира. Подчиниться — иного выхода Сивый не видит.
— Открыть ворота. Все во двор. Построиться.
Последний взгляд на юг, в сторону, где сейчас находятся основные его силы — летучий отряд. Ещё не легче. БТР выворачивает из-за лесочка и ровнехонько катит себе к крепости.
В две шеренги стоят взрослые воины и юные отроки. Не со стороны входа, а откуда-то из пристроек и переходов выскальзывают неслышные тени с незнакомым, или неузнанным в потёмках оружием. Мечи, шиты, копья княжеской дружины, да и самого князя отобраны и унесены. Руки скованы и привязаны к длинной верёвке. Колонна движется к пристани. Ни ударов, ни окриков — короткие внятные команды. Недолгий путь до реки, сходень, трап вниз в просторный освещённый трюм. Здесь сухо, много места, но не слишком просторно. Наручники сноровисто снимают с неповреждённых запястий и предлагают пройти вглубь помещения.
Глаза уже привыкли. Людно, и народ продолжает прибывать. Всё княжеское воинство собирается. Одни уже сидят, прислонившись спиной к борту или переборке. Других приводят. Сивый считает. Вот и все собрались. Парень в отличном зимнем камуфляже, разомкнувший последнюю пару "браслетов" бросает: "Сортир вон за той дверью, вода там же в кране, питание одноразовое в полдень", — после чего выходит и закрывает люк.
***
Делать нечего, разговаривать не о чем. В трюме светит пара электрических лампочек. Не холодно, поскольку кораблик цельнодеревянный, и одеты заключённые все по-зимнему, ну и надышали. Кормят добротно и обильно. В похлёбке присутствует и мясо, и картошка, и крупа встречается. Заносят два парня котёл, потом забирают. У кого не было ложек, тем выдали. Есть одновременно могут только шестеро, черпая прямо из единственной на всех посудины. Но привычка к дисциплине не подвела. Ни давки, ни свалки. Времени много, еды тоже. Некоторые и не по разу подходят, особенно, когда пора доедать, а остальные уже сыты.
Ознакомительная версия. Доступно 40 страниц из 264
