сорвалась с места.
Маруся не поняла, что именно произошло, но, судя по виду этих двоих, что-то очень серьезное.
— Что за активация? Куда она?
Сиплый метнулся к стойке и начал очень быстро печатать на компьютере.
— Да что случилось? — повторила свой вопрос Маруся.
— Ничего.
— Поэтому вы так засуетились?
— Неважно!
Молодой человек сорвал с горла повязку, накинул дождевик и побежал к выходу… Иногда Маруся совершала поступки, которые впоследствии удивляли даже ее саму. Вот и сейчас она набросилась на несчастного студента с такой силой, что чуть не сбила его с ног. Резким движением прижала к стене и двинула кулаком в живот.
— Что тут происходит? Какая активация? Куда ты бежишь?
От неожиданности парень поджал колени и сполз по стене так, что стал даже ниже Маруси.
— Это значит — корабль…
— Какой корабль? «Клипер» Бунина?
— В… В… В пещере…
— Корабль в пещере?
— Д-да…
— Они вернулись?
— Не знаю.
— Но если корабль вернулся, значит, кто-то там есть?
— Кто-то… — Молодой человек сморщил лицо и зажмурился.
Маруся отступила назад, позволив ему выпрямить ноги. Впрочем, он так и остался стоять у стены.
— Ты туда?
Студент кивнул.
Маруся сделала несколько шагов, распахнула дверь и обернулась.
— Ну и чего ты стоишь? Бегом!
В такие моменты она ощущала себя героем. Адреналин зашкаливал, но это была не паника, а что-то прямо противоположное. Это было желание снова перевернуть весь мир вверх дном.
Уже знакомый трамвай мчался по мокрым рельсам. Сиплый парень уставился в окно, хотя вряд ли он мог увидеть что-то кроме собственного отражения.
Маруся тоже смотрела в окно на отражение студента и подбирала слова, которыми она будет объясняться с профессором. Как рассказать ему про Нестора и про то, что она отдала Предметы? Признаться, что поверила в обман? Что от обиды и ревности перестала радеть за судьбу человечества? Променяла его на свободу? На желание съесть самую большую пиццу в городе?
Студент отвернулся от окна и посмотрел на Марусю.
— Что? — сразу же спросила она.
— Ничего…
Паранойя накрывала по полной. Казалось, будто все умеют читать мысли и знают, как она предала мир во всем мире.
Маруся опустила глаза. Легко судить, если целыми днями сидишь за конторкой в здании администрации и ведешь учет посетителей. Не ошибается тот, кто ничего не делает.
В носу защипало от обиды. Не хватало еще расплакаться..
Трамвай ворвался в тоннель, и за стеклом сразу же задергались фонари. Как же все бесит! Скрежет, толчок, и вагон остановился.
— Пошли… — устало скомандовала Маруся.
Студент испуганно оторвался от кресла и попятился к выходу. Он напоминал забитое животное, которое только и ждет очередного пинка. Маруся поймала себя на мысли, что ей не терпится ему этот пинок влепить.
— Код знаешь?
Они одновременно спрыгнули со ступеньки и направились в комнату.
— Свой знаю. Твой — нет.
— Мой и не надо. Ты своим откроешь.
— Девять, семь, восемь, три, пять, четыре…
— Мне можешь не рассказывать, — перебила его Маруся.
Студент закашлялся и подошел к двери.
— Девять, семь, восемь… — повторил он, нажимая на кнопки, — три, пять…
— Зря ты повязку снял, — обнимая себя за плечи, сказала Маруся. — Здесь холодно, как в морозилке…
Двери плавно расползлись в стороны, и по глазам ударил резкий свет. Маруся зажмурилась, потом осторожно приоткрыла веки и сквозь ресницы разглядела какие-то фигуры на белом фоне. Носов, Илья и Алиса.
— Ты? Ты тут?
Это был голос Носова. Сказать «удивленный» — ничего не сказать.
Маруся прошла внутрь.
— Как ты тут оказалась? Ты же… тебя же…
Все трое выглядели погано. Растрепанная Алиса с разбитой губой, Нос с перевязанной рукой и Илья, у которого половина лица была синей. Похоже, им круто досталось.
Маруся растерянно улыбнулась. Она даже не знала, с чего начать, просто радовалась тому, что они все живы. Радовалась Илье, и Носу, и Алисе, которая оперлась на белый куб и смотрела на нее ненавидящими глазами.
Пауза затянулась настолько, что казалось, будто никто в этой большой светлой комнате не осмелится нарушить тишину. Сколько они так стояли? Минуту? Две? Десять? Наконец Алиса расстегнула пояс и отбросила его в сторону.
— Где ты была? — сухо и по-деловому спросила она.
— Даже не знаю, что сказать… — смущенно промямлила Маруся.
Где героизм? Где желание перевернуть мир? Одна только дрожь в коленках…
— Думаю, лучше сказать правду.
Маруся посмотрела на Носова. Ей почему-то очень захотелось, чтобы он прервал этот допрос ну или хотя бы обрадовался тому, что Маруся жива. Но он не выглядел довольным. Он стоял, уставившись в пол, и только хмурил брови, как будто вся эта сцена причиняла ему боль. Илья? Маруся перевела взгляд на него. Измученный и отрешенный. Никакой улыбки. Никакого интереса. Ничего.
Алиса сделала несколько шагов и встала напротив.
— Куда ты пропала из магазина?
— Меня похитили.
— Кто?
— Разноглазый китаец.
— И что потом?
— Он пытался меня убить.
— Однако ж не убил, — констатировала Алиса.
— Я сбежала.
— И, конечно же, оставила Предмет у него?
Маруся набрала побольше воздуха в легкие, но ответить так и не сумела. Рот как будто опять склеился теми ужасными вонючими гранулами.
— У тебя глаза обычные. Где Предмет?
Обычные глаза. Во всей этой суматохе Маруся ни разу не вспомнила про них. У нее даже не было времени и желания заглядывать в зеркало. Хотя, впрочем, конечно, обычные — она ведь отдала ящерку.
— Так ты оставила Предмет у Чена?
Знает, как его зовут. Значит, известная фигура…
— Где Саламандра?
— Ну ладно. Хватит… — наконец не выдержал Илья.
Маруся посмотрела в его сторону. Он снимал комбинезон, отвернувшись лицом к стене.
— Ничего не хватит! Пусть отвечает!
— Предмет не у него, — неожиданно выпалила Маруся.
— А где же он?
— Он…
— Хватит!
Теперь Илья подошел к ним и положил руку на плечо Алисы. Раздетый по пояс, всего в паре шагов… Маруся невольно стала рассматривать его голое тело. Синяки. Содранная кожа на ребрах…
— Бунина этим не вернешь.
Профессор. Его тут не было. Почему-то Маруся только сейчас это осознала и испугалась. Что значит «Бунина не вернешь»?
— А что с ним?
— Он умер, — сухо ответил Илья.
В такие моменты надо что-то почувствовать. Обязательно надо почувствовать что-то очень сильное. Ну же! И Маруся почувствовала. Она почувствовала себя деревянной чуркой, у которой нет никаких чувств. Жалость? Злость? Страх? Боль? Давай… Давай же! Хотелось бить себя по щекам, чтобы очнуться. Профессор! Смешной, нелепый сумасшедший с соленым огурцом, с папиросами, смеющийся, сердитый… «Ты можешь пройти сквозь стену?» Маруся вспомнила, как чувствительно ткнулась в стенку носом… Губы непроизвольно расползлись в улыбке.
