оборвал я. — Собираем совет. Через час в столовой. Все командиры.
Совет получился тяжёлым.
За длинным столом сидели я, Лось, Змей, Петька, Рая (она теперь за старшую у гражданских) и ещё трое мужиков, которые лучше всех стреляли. Костяныча тоже позвали — он хоть и музыкант, но в прошлом бою показал себя неплохо.
— Вариантов у нас немного, — начал я, разложив карту. — Первый: уйти. Бросить бункер, забрать людей и рвануть на север, в горы. Там можно затеряться.
— С детьми и стариками? — покачал головой Лось. — Не дойдём. Им полпути не пережить.
— Второй: сидеть в осаде. У нас стены толстые, запасов на месяц хватит.
— А у них БТРы, — напомнил Змей. — Они ворота вынесут за полдня.
— Третий: встретить в поле. Устроить засаду, использовать фактор внезапности.
— Это наш единственный шанс, — сказал Лось. — Если ударить первыми, можно посеять панику. Без паники они нас задавят числом.
— А если не выйдет? — спросил один из мужиков.
— Тогда умрём, — спокойно ответил Змей. — Но умрём как люди, а не как крысы в норе.
Повисла тишина. Все смотрели на меня.
— Значит, так, — сказал я. — Встречаем в поле. Готовим ловушки, минируем подходы, рассредоточиваемся. Лось, ты со своими людьми будешь на левом фланге. Змей — на правом. Я с основными силами — в центре. Петька — связной. Если что-то пойдёт не так, сигналишь.
— А если всё пойдёт так? — спросил Петька.
— Тогда будем пить самогон и вспоминать, какие мы крутые.
Никто не улыбнулся. Шутка не прошла.
— Рая, — повернулся я к ней. — Ты отвечаешь за бункер. Дети, старики, запасы. Если мы не вернёмся — закрываетесь и сидите тихо. Может, пронесёт.
— Не пронесёт, — твёрдо сказала она. — Если вы погибнете, они и до нас доберутся. Так что вы уж постарайтесь вернуться.
— Постараемся.
Совещание закончилось. Люди расходились молча, каждый думал о своём. Я задержался у карты.
— Не нравится мне это, — сказал подошедший Лось.
— Мне тоже. Но выбора нет.
— Выбор есть всегда. Просто этот — самый правильный.
— Ты правда так думаешь?
— Правда. — Он положил руку мне на плечо. — Ты хороший командир, Стас. Не военный, но хороший. Потому что думаешь не о себе.
— Спасибо, — ответил я. — Только вот командовать в бою буду не я. Ты.
— Почему?
— Потому что ты это умеешь. А я — чинить. И то и другое нужно.
Лось кивнул и ушёл.
Следующие два дня прошли в аду.
Мы рыли окопы, ставили растяжки, таскали ящики с патронами. Я лично проверил каждый самодельный фугас — наворотил их штук пятнадцать. Из огнетушителей, банок, пороха, который нашёлся в старых запасах. Взорвутся — не факт, но шуму будет много.
Змей с Петькой облазили все окрестности, нанесли на карту каждую кочку, каждый овраг.
— Здесь поставим снайперов, — показывал Змей. — Отсюда хороший обзор на дорогу. А здесь, — он ткнул в низину, — ямочная ловушка. Если БТР туда сунется — сядет на брюхо.
— Уверен?
— Более чем. Я такие места за версту чую.
Костяныч таскал ящики с боеприпасами так, что, кажется, руки отсохнут. Но не жаловался. Даже шутил иногда:
— Слушай, Стас, а если я погибну, Настя за другого выйдет?
— Выйдет, — ответил я. — Ты ей сразу скажи, чтоб не ждала.
— Скажу. — Он вздохнул. — Но лучше не погибать.
— Лучше.
Баба Нюра, несмотря на запреты, таскала на позиции пирожки. Двухголовая курица ходила за ней хвостом и подозрительно косилась то одним, то другим глазом на нашу суету.
— Чует, — говорила баба Нюра. — Куры, они беду чуют. Двухголовые — вдвойне.
— И что она чует? — спросил Петька.
— Что бой будет. И что нам победа нужна. А иначе зачем она яйца несёт?
Логика бабы Нюры была непостижима, но в чём-то успокаивала.
На исходе второго дня пришла разведка. Змей и Петька вернулись с холмов, где следили за дорогой.
— Идут, — коротко сказал Змей. — Завтра к вечеру будут.
— Много?
— Три БТРа. Грузовиков пять. Людей — около полусотни.
— Полсотни? — переспросил я. — Ты же говорил — тридцать.
— Тридцать было в поселении. Они ещё где-то набрали. — Змей выглядел мрачнее тучи. — Стас, это серьёзно.
— Я понял.
Мы стояли на краю обрыва и смотрели в сторону, откуда должна была прийти беда. Солнце садилось, окрашивая пустошь в кроваво-красный цвет.
— Красиво, — сказал подошедший Лось.
— Страшно, — ответил я.
— И то, и другое. — Он протянул мне флягу. — Выпей. Завтра может быть некогда.
Я сделал глоток. Самогон обжёг горло, разлился теплом по груди.
— За победу, — сказал я.
— За жизнь, — поправил Лось.
Мы стояли втроём — я, Лось, Змей. Командиры. Друзья. Почти семья.
Где-то внизу Петька возился с навигатором, пытаясь выудить из него последние данные. Костяныч настраивал гитару — в последний раз перед боем. Баба Нюра кормила кур. Рая проверяла запасы медикаментов.
Жизнь кипела. Обычная, простая, человеческая.
А завтра могло не быть ничего.
— Пойду спать, — сказал я. — Завтра рано вставать.
— Иди, — кивнул Лось. — Мы ещё постоим.
Я ушёл в бункер, лёг на койку, закрыл глаза. Сон не шёл. В голове крутились схемы, планы, варианты. И страх. Тупой, липкий страх, который сидел где-то в животе и не отпускал.
— Боишься? — спросил вдруг голос из темноты.
Я повернул голову. Змей сидел на соседней койке. Пришёл незаметно.
— Боюсь, — признался я.
— Правильно. Кто не боится — тот дурак. Или мёртвый.
— А ты?
— Я всю жизнь боюсь. — Он усмехнулся в темноте. — С пяти лет, как Пустошь началась. Привык уже.
— И как ты с этим справляешься?
— Делаю то, что должен. Страх никуда не уходит, но он не мешает. Если не давать ему волю.
Мы помолчали.
— Спи, командир, — сказал Змей. — Завтра тяжёлый день.
— А ты?
— А я посторожу.
Я закрыл глаза. И в этот раз уснул. Спокойно, без снов.
А утром начался бой. Самый страшный в моей жизни.
Но это уже другая история.
Глава 8: Бой местного
