сыновей и ближайших полководцев не знает, где находится могила. Тридцать три раза прогнали мы табуны лошадей по той долине, чтобы ничто не указывало на место захоронения. Все землекопы, все возчики и слуги, помогавшие нам, убиты. Сотни воинов, что несли дозоры на окрестных горах, также убиты. Убиты и те, кто убивал их. Тайна вашего погребения, Учитель, будет сохранена в веках.
«Гениально! — усмехнулся про себя Прусаков. — Все обставлено по высшему разряду. Могилу Чингисхана ищут до сих пор! И никто, ни один человек не догадался, что на самом деле Потрясатель Вселенной вместе со своим предметом, погруженный с помощью Крупинок Вечности в подобие летаргического сна, покоится совсем в другом месте, в ледяной пещере горы Хан-Тенгри».
Кто был тот парень, что отдал коня Прусакову? Почему он явился на встречу вместо данайцев? Или…
Геннадий облизнул пересохшие губы. Или он — посланник, и фигурка попала по адресу? Ведь в двадцать пятом веке есть все, что нужно для возвращения Чингисхана к активной жизни. Сколько ему было на момент «смерти»? Шестьдесят с небольшим? Современные медицинские технологии вполне могут вернуть Потрясателю Вселенной если не молодость, то по крайней мере силу зрелого мужчины, и он проживет еще тридцать-сорок лет.
Проживет, чтобы завершить начатое. Волк поможет Чингисхану стать вождем новой, невиданной армии…
— Стоп! — вслух произнес Прусаков.
А почему этим вождем должен стать полудикий монгол из далекого прошлого? Почему не он, Геннадий Прусаков? Могущественный предмет сам идет к нему в руки. Так неужели же он упустит такой шанс?!
Бывший товарищ Дементьев без сил растекся по креслу, уставившись неподвижным взглядом в одну точку. Он пытался понять, что делать и как ему быть дальше, потому что полученные сведения — а это были именно что сведения, информация, которой предстояло грамотно распорядиться — требовали серьезного осмысления.
На панели вспыхнул алый огонек, тоненько пропищал сигнал готовности — «Дамокл» подходил к грузовой палубе «Справедливого». Прусаков, точно очнувшись, завертел головой, включил связь и вызвал секонд-отсек:
— Коля! Отставить!
— Что оставить?
— Все. Посадку и прочее. Мы возвращаемся.
— Куда, товарищ Дементьев?
— На Землю. Координаты я сам введу в курсоуказатель. Давай, давай, работай, Коля! Время не ждет!
Яйцо «Дамокла», уже готовое вплыть в распахнутые створы грузпалубы, зависло на некоторое время, пока Коля вел переговоры с диспетчером крейсера, а потом скользнуло по касательной к атмосфере Луны, устремляясь на скованную льдами Землю.
К этому моменту Прусаков сумел облачиться в спецкомбинезон и вернул себе управление «Дамоклом». Он ввел координаты пика Хан-Тенгри и приготовился ждать — модулю предстояло облететь земной шар и на ночной стороне планеты совершить посадку в совершенно диких, давным-давно не посещаемых людьми краях.
Все то время, пока «Дамокл» совершал маневр облета, Прусаков придумывал себе титул и должность. Император? Король? Главный правитель? Великий диктатор? Вождь? Учитель? Хозяин? Все эти слова отдавали дешевой детской фэнтези, ненастоящестью какой-то, игрой. А Прусаков решился на шаг настолько серьезный, что исключались даже малейшие намеки на игру.
Так ничего и не придумав, он отложил принятие решения на потом. Сейчас у него было более важное дело — посадить «Дамокл», отыскать пещеру и забрать то, что сама судьба — или все же данайцы? — преподнесли ему как бесценный дар.
Конечно, конь — и пославший его в будущее Чингисхан — желали другого. Но Прусаков решительно отказался от мысли оживлять древнего завоевателя. Делить власть с кем бы то ни было — зачем? Да и получится ли разделить? Владеть волком будет только один, все остальные станут бояться и подчиняться. Нет, пусть Потрясатель Вселенной и дальше спокойно спит в своей ледяной могиле.
«Я возьму только предмет. Даже не возьму, а обменяю! Это будет честная сделка, — улыбался Прусаков, разглядывая на экране спутниковые снимки горы Хан-Тенгри. — И вот тогда мы посмотрим…»
Бойцы Отдела Особых действий, сидящие в секонд-отсеках десантно-штурмового модуля, не заметили изменений, произошедших с их командиром. Для них он оставался товарищем Дементьевым, и до поры Прусаков решил не раскрывать карты.
«Революция! Да к черту революцию. Хватит, накуражились. Пора заняться делом, — мысли Прусакова неслись вскачь, словно непобедимая конница Чингисхана. — Все так удачно складывается — базы «Армии пробуждения» и «Танцоров вечности» войдут в общую сеть опорных пунктов Космофлота. Нет, и Космофлот тоже к черту! Создадим новую армию, Военно-Космические силы…»
— Товарищ Дементьев, нас запрашивает Луна, штаб «Армии пробуждения», — перебил мечты Прусакова боец секонд-отсека.
— Что им надо?
— Товарищ Гамма интересуется, как быть с захваченными членами Правительства Объединенного человечества. Расстреливать?
«Конечно, — сказал бы товарищ Дементьев. — Исторический балласт нам не нужен».
— Нет, ни в коем случае, — ответил Геннадий Прусаков. — Пусть ждут моего возвращения.
Он знал — теперь эти люди ему пригодятся.
«Дамокл» вошел в плотные слои земной атмосферы где-то над ледяными полями Западной Сибири, прочертил в небе замерзшей планеты огненную дугу длиной в несколько тысяч километров и снизился у подножия горы Хан-Тенгри, освещенной лучами заходящего солнца.
Исполинский пик розовой пирамидой плыл над облаками. Прусаков опасался, что устье пещеры окажется закрыто ледником — тогда пришлось бы расплавлять лед, тратя энергию «Дамокла», а это могло привести к проблемам при возвращении.
Но ледяная река, спускавшаяся со склона Хан-Тенгри, очень удачно обтекала скальную гряду, в которой прятался вход. «Дамокл» по приказу Прусакова разделился на ИБМ.
— Займите позиции над скалами, — приказал он своим бойцам-секондам. — Будьте наготове. Наблюдайте. Возможны гости. Но без моей команды огня не открывать.
«Нагрузив» таким образом подчиненных, Прусаков двинул свой ИБМ вниз, в ложбину между скалами. Тут повсюду лежал снег. Ветер, проносящийся над каменными глыбами, уложил снег косыми гривами и сейчас они отбрасывали густо-фиолетовые тени, скрывая пещеру.
Включив мощный фонарь, вмонтированный в верхнюю часть ИБМ, Прусаков принялся внимательно вглядываться в камни, сугробы, темные пятна и вскоре обнаружил углубление, прикрытое от любопытных глаз скальным козырьком, на котором нарос снежный холмик.
Покинув ИБМ, он спрыгнул в снег, сразу провалившись по пояс, и полез в черную дыру, подсвечивая себе дорогу наплечными габаритными огнями спецкомбинезона.
Прусаков не взял с собой никакого оружия — да и с кем было воевать в ледяной пещере? Тело Чингисхана, пролежавшее в кедровой колоде больше тысячи лет, едва ли станет сопротивляться. А больше тут не было ни одного живого существа — тепловые датчики ИБМ показывали это со стопроцентной очевидностью.
Но войдя под своды пещеры, Прусаков несколько оробел — уж очень величественно выглядели ледяные сталактиты, сталагмиты и сталагнаты, сверкающие в лучах габаритных огней. На потолке пещеры искрился пушистый, узорчатый иней. Стены казались отлитыми из хрусталя. Под ногами Прусакова
