Титана?» Но президент корпорации «Кольцо» тут же запретил себе думать о сыне. Ответственность за жизни тысяч людей, находящихся на борту трех крейсеров, предполагала, что он всегда должен иметь ясный ум и твердую волю. Это была тяжелая ноша, буквально согнувшая Степана Николаевича, но отступать Гумилев не собирался.
Выход в расчетный район произошел точно в срок. Командир крепости погранслужбы держал слово — орудия «Альбатроса» молчали все то время, пока тримаран находился в зоне ответственности Усольцева.
Наступил решающий момент. «Справедливый» сбросил скорость, на экранах внешнего обзора появился серый, пыльный шар Эриды, мертвой планеты, миллиарды лет кружившей в ледяных безднах космоса вдали от Солнца.
В Центральном отсеке «Справедливого» собрались десятки людей, но тишину нарушало лишь еле слышное гудение приборов да отрывистые команды дежурной смены экипажа крейсера.
— Каналы переброса энергии к хронобластеру стабилизированы, — сообщила Исинка. — Начинаю активацию…
По внутренней трансляции ее слова услышали все находившиеся на борту крейсеров люди. Перед отлетом с Титана Степан Гумилев предложил всему персоналу корпорации и членам их семей выбор: лететь в прошлое или остаться на Титане, сдавшись на милость канцлера.
К чести его сотрудников, ни один человек не изъявил желания остаться. Все понимали — в мире, управляемом канцлером Прусаковым и его Государственным Советом, у них нет будущего.
— Внешние контуры странжелетовых экранов активированы, — комментировала процесс запуска хронобластера Исинка. — Внутренние — активированы. Напряжение на катушках электромагнитного ускорителя — в норме. Первые десять колб с неквантуемым веществом поданы в зарядную камеру. Начинаю обратный отсчет…
Степан Николаевич, сжав зубы, не мигая смотрел на экран внешнего обзора. Все ходовые огни трех крейсеров были потушены в целях экономии энергии и перед взором президента корпорации «Кольцо» распахнулась звездная бездна. Скоро, совсем скоро в ней должно было открыться окно, ведущее в другое время.
— Девять, восемь, семь… — мерно звучал голос Исинки.
Почувствовав озноб, Степан Николаевич украдкой оглядел людей, вместе с ним находившихся в Центральном отсеке крейсера. Он видел горящие глаза Боровского, бледные скулы Роберто Квальи, плотно сжатые губы Николишина, нервно вертящего в длинных пальцах коммуникатор Рязанова, деланно-безразличного Дубова, хмурого Безуглова, тихо переговаривающихся Рихарда Гончарова и академика Китаева, других руководителей корпорации и командиров «Армии пробуждения». Все они смотрели туда же, куда и он секунду назад — на обзорный экран.
— Пять, четыре, три, два…
Гумилев знал — в полумраке отсеков, в рубках, на боевых постах, в кают-компаниях всех трех крейсеров множество людей сейчас тоже следят за экранами, ожидая начала работы хронобластера.
Среди них была и жена Степана Николаевича Варвара Петровна. С того момента, как Матвей попрощался с матерью и покинул борт «Справедливого» на корвете «Скорпион», чтобы в одиночку противостоять всему флоту Солнечной системы, она не сказала мужу ни единого слова. Гумилев знал, почему. Варвара Петровна не смогла простить ему, что он не нашел аргументов, чтобы остановить их единственного сына. Она считала, что Степан Николаевич отправил Матвея на верную смерть.
— Один. Активация хронобластера! — звонко провозгласила Исинка.
Несколько секунд ничего не происходило. Кто-то за спиной Гумилева нервно кашлянул. И тут же послышался голос Дубова:
— Смотрите! Звезды гаснут!
Степан Николаевич почувствовал, как по спине скользнула струйка ледяного пота — прямо по курсу тримарана звездную мозаику затмило еле заметное серое сияние, словно там появилось облачко тумана. С каждым мгновением оно становилось все плотнее, увеличивалось в размерах.
— Уплотнение потока хрононов происходит в штатном режиме, — Исинка продолжала комментировать работу хронобластера. — Разрыв по пространственным координатам близок к расчетному. Начинаю углубление по временной оси. Минус сутки. Минус девять суток. Минус тридцать одни сутки… До начала движения — четырнадцать секунд!
— Двигатели? — не поворачивая головы, бросил Гумилев.
— Тяга в норме, все готово к старту, — тихо ответил Квалья. — Не волнуйтесь, Степан Николаевич, «Справедливый» не подведет!
— Я не волнуюсь, — дернул щекой президент корпорации «Кольцо».
— Глубина временного колодца — минус девяносто семь суток. Начинайте движение!
— Старт! — приказал Степан Николаевич.
Квалья продублировал его приказ, и на пультах управления замигали разноцветные огни индикаторов работы двигательных систем. Тримаран, озарившись голубоватыми вспышками маневровых двигателей, медленно поплыл вперед, к набравшему силу серебристо-жемчужному сиянию, похожему на пятно света от исполинского прожектора.
Главная двигательная установка «Справедливого» работала на полную мощь, но она не участвовала в разгоне тримарана — вся ее энергия шла к хронобластеру.
— Замена первой партии колб, — объявила Исинка. — Глубина колодца — минус двести сорок пять суток. Снижение запаса энергии до двадцати семи процентов. Увеличьте скорость!
Гумилев кинул на Квалью быстрый взгляд — мол, слышал? Пилот кивнул, сосредоточенно вводя команды.
— Степан Николаевич, глубина временного колодца в триста шестьдесят пять суток будет достигнута через пять секунд, — Исинка помолчала и добавила: — До вхождения в зону пространственно-временного разрыва — восемь секунд! Как только тримаран войдет в разрыв, произойдет хроноперенос…
— Внимание! — перебил ее бесстрастный голос чей-то отчаянный вопль. — Здесь «Надежда»! Здесь «Надежда»! Говорит Матвей Гумилев! Со мной на борту Соня ван Астен и Анна Петровская! Мы на подходе! «Справедливый», вы слышите меня?! Повторяю: здесь «Надежда»…
Центральный отсек буквально взорвался восторженными криками.
— Он жив! — Дубов от радости едва не подпрыгивал на месте.
— Успел, успел! — громогласно выкрикивал Рихард Гончаров.
Ему вторил академик Китаев:
— Это прекрасно, господа! Это просто великолепно!
— Товарищ Альфа! — рычал в тангету Роберто Квалья. — Слышу тебя! Мы почти вошли в разрыв. Где ты, Макси… Матвей?! Я тебя не вижу!
— Матвей… — прошептал Степан Николаевич, улыбнулся и тяжело рухнул в кресло. — Нас, Гумилевых, просто так не возьмешь!
И тут же он рявкнул, перекрыв гул голосов:
— Исинка!! Связь с исином «Надежды»! Расчет подлетного времени! Быстрее!
— Принято! — отозвался искусственный интеллект и в Центральном отсеке наступила тишина. — Расчет произведен. Корабль «Надежда» подойдет к зоне пространственно-временного разрыва через полминуты.
— Матвей! Ты слышишь меня?! — спросил Степан Николаевич.
— Папа, я слышу! Слышу!
— Как ты, мальчик мой?
— В порядке! А как мама?
— Хорошо! Поторопитесь, мы уже почти вошли в разрыв.
— Мы идем на максимуме! Исинка, бери управление «Надеждой» на себя! — голос Матвея исчез в треске помех.
— Принято!
— И держи разрыв! — приказал Степан Николаевич, обращаясь к искусственному интеллекту. — Любой ценой! Слышишь?!
— Принято, — подтвердила Исинка и тут же сказала: — Не хватает энергии.
— Отключи все к чертовой матери! Всю энергию — на хронобластер. Гаси свет, отрубай систему отопления, рециркуляции воздуха, утилизаторы, внутреннюю связь, установки искусственной гравитации… Мы потерпим. Каждый ватт — в дело!
Тут же в отсеках крейсеров погасло все освещение, смолкло гудение вентиляционных систем, заблокировались двери и исчезла сила тяжести — Исинка перебросила всю энергию к хронобластеру, поддерживая разрыв в ткани пространства и
