всех проблем была бы смерть. Разве не к этому он стремился в последнее время? Не этого страстно желал долгие месяцы безнадежной борьбы с Мясником? Теперь оставалось лишь немного подождать.
Погруженный в свои мысли, Берт не сразу услышал, что к тихому плеску реки присоединились новые звуки — скрип досок причала под легкими шагами. Кто-то пришел темной ночью к зловещей реке.
Неужели спасен? Надежда вспыхнула с такой силой, что раненый вновь испугался — его ли это чувство. Он ли хочет жить, несмотря ни на что? Делить тело с безумным монстром в человеческом облике, в сравнении с которым мистер Хайд — просто ангел во плоти?! Хочет ли он читать по утрам в газетах о том, что совершил ночью? Читать и приходить в ужас!
Шаги приближались. Человек шел медленно, словно нехотя, но не останавливался. Берт мог позвать на помощь, но что-то его сдерживало. Каждую секунду он ждал, что вернется Мясник и возьмет дело в свои руки. Что станет тогда с неведомым поздним прохожим, забредшим на ночной причал? О, можно не сомневаться, Мясник придумает для него что-нибудь интересное...
И Берт решил молчать.
Человек тем временем, остановился прямо у него над головой. Обхватив сваи руками, Берт замер и даже затаил дыхание, стараясь не выдать себя. Теперь он желал, чтобы неизвестный быстрее убрался отсюда и дал ему спокойно умереть.
Доски причала поскрипывали — человек переминался с ноги на ногу и не уходил. Внезапный звук — тонкий и жалобный, словно мяуканье кошки, прорезал ночную тишину. И не успел Берт осознать, что он означает, как человек разрыдался — отчаянно и безутешно, как может рыдать только глубоко несчастная женщина. А в следующий миг в воду прямо перед лицом Берта, упал сверток.
Рыдания прекратились и торопливые шаги оповестили раненого, что женщина убегает, сделав то, зачем приходила.
Сверток качался на волнах в паре футов от Берта и продолжал мяукать.
«Господи пресвятой!» — пронеслось в голове несчастного. — «Да это же младенец! Она бросила в реку ребенка!»
Он отпустил сваю и подхватил сверток обеими руками. От резких движений боль, поутихшая было в холодной воде, вновь вернулась. К тому же, в этом месте реки он не доставал ногами до дна и, лишившись опоры, тут же начал тонуть. Ребенок уже кричал в полный голос. Левой рукой, преодолевая боль, Берт попытался грести. Извиваясь, чтобы не утопить младенца, он кое-как выплыл из-под причала.
Женщина была уже у самого берега, ярдах в пятнадцати от Берта. Она бежала, не оглядываясь, стараясь как можно скорее покинуть место своего страшного преступления.
— Помогите! — неожиданно для самого себя закричал Берт. — Спасите! Тону!
Женщина замерла, словно пораженная громом.
— Помогите!.. Пожалуйста!.. — вновь закричал Берт. — Я ранен, и не смогу удержать его долго!
Беглянка исторгла протяжный стон и упала на колени. Она зажала руками рот, стараясь задушить собственный крик, рвущийся из самых глубин души. Берт продолжал неуклюже барахтаться в черных волнах, пытаясь удержать ребенка над поверхностью воды. Но младенец несколько раз с головой уходил под воду и теперь вместо крика лишь надрывно кашлял.
Женщина медленно поднялась. Берт увидел, как она сделала несколько нетвердых шагов и сошла с причала на набережную. Еще немного, и она уйдет навсегда.
Спасительная мысль пришла словно бы из ниоткуда.
«Медуза!» — вспыхнуло в голове. — «Медуза заставит ее повиноваться. Она спасет ребенка и меня!» И словно в ответ на эти слова, на запястье блеснула фигурка медузы. Будто сама попросилась в руку.
Но Берт не спешил. Он слишком хорошо знал, что последует за этим. Стоит взять ее в руки и Медуза разбудит Мясника, как это случилось в первый раз. А что будет, когда Король-Медуза — как он себя называет — проснется? О, можно не сомневаться, он найдет, чем поразвлечься. Нет уж, Берт предпочитал утонуть. Но сначала ребенок. Нужно было попробовать забросить кашляющий сверток на причал — тогда у младенца оставались шансы на спасение.
Берт попытался подплыть к дощатому сооружению, но на это не осталось сил. Преодолеть какую-то пару ярдов он был уже не способен. В голове образовалась пустота, тело стало легким и боль ушла.
— Помогите! — в последний раз прохрипел он и потерял сознание.
* * *
Возвращение в этот мир было болезненным и мучительным. От дикой боли в груди Берт закричал что есть сил, но на деле получился лишь едва слышный стон.
Ритмичными рывками, пыхтя и отдуваясь, кто-то волок его по земле. Каждое движение захлестывало тело новыми волнами боли. Тянули за капюшон. Лопатками несостоявшийся утопленник пересчитывал твердые камни набережной. Плотная ткань макинтоша впивалась в подмышки, причиняя дополнительные страдания. Берт попытался пошевелить руками и только теперь обнаружил, что продолжает прижимать к себе сверток с ребенком. Как ни странно, малыш молчал.
— Остановитесь! — нашел в себе силы прошептать Берт.
Движение прекратилось. Тащивший, тяжело обрушился рядом. Берт скосил глаза, насколько возможно, стараясь не двигать головой. Мокрые длинные волосы, рваное платье, тонкая лодыжка, видневшаяся из-под лохмотьев — все говорило о том, что своей жизнью несчастный обязан женщине. Спасительница тяжело, со всхлипами дышала, и Берт понял, что она все еще плачет.
— Спасибо,— одними губами сказал он.
Она не услышала и продолжала горестно всхлипывать, уже не владея собой.
Берт сделал невероятное усилие, перевалился на бок и подобрал под себя одну ногу. Затем, опираясь на локоть здоровой руки, неуклюже сел. Все это время руки его судорожно прижимали к груди сверток с младенцем. Так счастливец прижимает к сердцу выигрышный билет лотереи. Даже сейчас, когда разум его был затуманен болью и пережитым недавно ужасом, Берт понимал — этот малыш и есть его счастливый билет. Вот только Мясник... Он тоже спасся...
Оцепеневшие руки не слушались, но Берт все же смог отнять младенца от мокрого плаща. В свете фонаря было видно, что сверток пропитан кровью. Прежде чем Берт успел испугаться, стало понятно — кровь его собственная. Тем не менее, он развернул мокрое тряпье и бегло осмотрел маленького человека. Результат его удовлетворил: на руках ворочался здоровый крепкий мальчишка одного-двух дней отроду. Ребенок посмотрел прямо на своего спасителя, громко чихнул и захныкал. Женщина вздрогнула, как от удара хлыстом.
— Мисс,— позвал Берт осторожно. — Кажется, он хочет есть.
Женщина подняла голову и убрала волосы со лба. Лицо у нее было совсем молодое, почти юное, руки большие грубые и жилистые, как у старухи, а
