Хроники Дерини. Компиляция. Книги 1-15 - Кэтрин Куртц

Нигель безмолвно воззрился на нее, с трудом сглотнул, затем с обвиняющим видом обернулся к Келсону.

— Это ты меня подставил! — объявил он с упреком.

Келсон лишь покачал головой с улыбкой.

— Не правда… Хотя и сожалею, что это был не я.

— Но как…

— Об этом тебе придется спросить мою мать и свою супругу… а также сына, — пояснил Келсон. — Пока я был в отъезде, они отыскали мать малышки и привезли их обеих в замок. Эйриан было очень одиноко, ведь братья намного старше нее, поэтому тетушка Мерауд решила, что будет неплохо, если они с вашей внучкой станут играть вместе.

— Ее мать очень милая, Нигель, — продолжила Аракси. — Больше никто при дворе не знает, кто она такая… Если не считать, конечно, Рори. Она обучается вышиванию, и Мерауд к ней очень привязалась… Впрочем, как и все, кто с ней знаком. Амелия — второе имя Коналины. Если так вам будет легче принять ее, то мы все готовы пойти на эту уступку. — Она немного помолчала. — Но разве сможете вы жить дальше, зная, что навсегда лишились общества этой очаровательной малышки? Не достаточно ли всем нам страдать за ошибки Конала? Вы можете покончить с этим, вам следует сказать лишь слово.

Нигель молча отвернулся от них и склонил голову. Келсон едва осмеливался вздохнуть, и Морган с Аракси также притихли. Чуть погодя, Нигель дрожащей рукой взял с алтаря цветок, который дала ему Коналина, и когда он поднес его к лицу, чтобы вдохнуть аромат, на глазах у него выступили слезы.

— Боже правый, что же мне делать? — прошептал он. — Где-то в глубине души я сержусь, что вы обманом заставили меня полюбить ее… Но в то же время я радуюсь, что она не просто милый ребенок, а моя собственная внучка!

Келсон по-прежнему не решался заговорить, даже когда Нигель обернулся к нему и встретился с королем взором. Но герцог словно и не видел никого вокруг себя. Вновь положив цветок на алтарь, словно в трансе, он двинулся к выходу из часовни.

Стоя в дверях, они могли видеть Риченду, Дугала и Дерри, которые шли мимо цветочных клумб вместе с Коналиной и девочками, следя за тем, чтобы малышки не оборвали все цветы в саду. Нигель сделал несколько шагов вперед, остановился, а потом медленно, но уверенно направился к своей внучке, и Морган бросил на Келсона радостный взгляд, а затем оставил его наедине с Аракси, которая с довольным видом взяла короля под руку.

— Ты добилась своего, — шепнул Келсон, глядя на нее с восхищением. — А если он примет Коналину, то примет и Альбина. Это лишь вопрос времени.

С довольной улыбкой она на мгновение коснулась щекой его плеча.

— На самом деле, это все тетушка Мерауд и твоя мать, — промолвила она. — Но признаюсь честно, что помогать им в этом заговоре было ужасно забавно… Даже лучше, чем притворяться невестой Куана. Должна признать, что ты собрал великолепную армию из женщин, готовых помогать тебе за кулисами. Похоже, мне очень понравится быть твоей королевой…

— В самом деле? — со смехом отозвался Келсон.

Но ее слова доставили ему куда больше удовольствия, чем он смел бы мечтать.

— Думаю, мне тоже это будет в радость.

А чуть поодаль в саду Нигель присел на корточки, о чем-то беседуя с Коналиной, которая вновь протянула ему цветок. На лице у Нигеля застыло выражение совершеннейшего блаженства.

* * *

К тому времени, как король со свитой обошли все пристройки к базилике, и они с Аракси вместе с Морганом и Дугалом вернулись в замок, Нигеля нигде не было видно. Он проводил Риченду и Дерри, которые отвели назад детей, держа за одну руку Эйриан, а за другую Коналину, но теперь дворцовый сад пустовал. Дамы разошлись по своим покоям, дети отправились спать, а Мерауд также куда-то исчезла, — хотя Джехана тут же явилась на зов сына, когда он послал за ней.

— У Нигеля был необычайно счастливый вид, когда они вернулись, — сообщила мать Келсону с улыбкой, когда он осведомился, куда исчезли его тетушка и дядя. — Он отвел Мерауд в сторонку, что-то начал ей говорить, она засмеялась и крепко обняла его, а затем они вдвоем скрылись в ее покоях. Вид у них при этом был словно у новобрачных. Так что я догадалась, что внучка пришлась ему по душе.

— Да он был просто очарован! — радостно воскликнула Аракси. — И все благодаря вам с тетушкой Мерауд. Спасибо, тетя Джехана!

Королева с улыбкой склонила голову.

— И спасибо тебе. — Она взглянула на Келсона. — Теперь будет проще решить вопрос с Альбином?

— Надеюсь, что да, — отозвался он. — Однако, даже если Нигель согласится, нам еще нужно переубедить Росану. Она приедет через пару дней.

— Тогда нам лучше подготовиться заранее. Это будет Коналина или Амелия?

Келсон покачал головой.

— Не знаю, пусть он сам решает. Когда происходит чудо, о подробностях не спрашивают. Мне все равно, как он станет называть малышку, лишь бы он принял ее… И Альбина.

— Думаю, он примет их обоих, — заверила Келсона Аракси. — И, по-моему, я уже придумала, как нам убедить Росану. — Взяв Келсона за руку, она улыбнулась. — Так что доверьтесь мне. Все будет в порядке.

Глава XXXI

Делают засаду для их крови и подстерегают их души[301]

О некоторых событиях этого дня смогла узнать и наблюдавшая за происходящим из далекого Торентали заклятая ненавистница Гвиннеда принцесса Мораг Фурстана. Мать нового владыки Торента с глубоким вздохом разорвала ментальную связь, которую устанавливала через железное кольцо на левой руке, и отвернулась от ониксового зеркала, где отражались далекие образы.

Она поймала себя на том, что испытывает симпатию к злосчастному Шону, лорду Дерри, который носил точно такое же кольцо. Более того, наблюдая его глазами за гвиннедским двором, она понемногу стала убеждаться, что во многом относилась предвзято к западным соседям Торента. И в частности, заблуждалась относительно Халдейнов.

Келсон Гвиннедский, несмотря на молодость, оказался умеренным и справедливым монархом, наделенным живым умом и чувствительностью; его уважали и любили все вокруг… По крайней мере, все те, с кем был знаком Дерри. Герцог Нигель Халдейн, дядя короля, которому пел хвалу сын Мораг, и впрямь оказался благородным и, любезным рыцарем.

Юный Дугал Мак-Лайн, близкий друг и постоянный спутник короля, возможно, не отличался изысканными манерами торентских придворных, но зато был честен и предан своему другу, и, похоже, не страдал от чрезмерного честолюбия.