тайком дымить. – Вот в прошлом году...
– Мне пора, – я опять обманула взрослого ложной торопливостью. Я не собиралась бежать к Аиде навстречу, но всё же меня одновременно и взбесило, и порадовало то, что она обо мне не забыла.
В последнее время я чаще видела коридор в темноте, чем при свете дня. Октябрь потому так и полюбился когда-то – почти никогда не кончалась ночь. Утром темень, но и вечером уже стоял мрак. Солнце будто уступало страху, а мы, кошмары, этим ловко пользовались. Единственное, что страшило теперь меня саму – тени, гулявшие по стенам и протекавшие в швы кирпичей.
Больше не носила каблуки, чтобы слышать всё вокруг за пределами своих шагов. Я так боялась встречи со Смертью и так стыдилась этого страха, что ждала подлянку за каждым углом. Не верилось, что я могла бы обмануть влиятельного отца почти всех известных мне смертельных катастроф.
Я накинула пушистый полушубок на плечи и зевнула, готовясь встретиться с прохладным туманом за дверьми служебного выхода, ключ к которому получила из-за работ по подготовке – завтра мне предстояло с самого утра встречать еду и напитки, носить столы и стулья, отпаривать скатерти... Перед служебным выходом в закоулке послышался шёпот: звонкий, знакомый, немного даже истеричный.
– Ряба? – Беззвучно, одними губами произнесла я, догадавшись. Я не любила и не хотела подслушивать, но не смогла пройти мимо, и поэтому сыграла в тень сама – прижалась к стене, за которой шёл разговор тайком, и затихла. Мне почему-то хотелось услышать что-то о себе, и может даже плохое, чтобы убедиться, что за спиной действительно назревали сплетни и я не зря оглядывалась.
Но разговор был не обо мне; он казался житейским и незначительным, мягким и совершенно далёким от этих стен. Ряба, несвойственно тихо, сказала:
– Мора, но я правда волнуюсь.
И я напряглась, пока собеседница ей не ответила:
– Это же не первый твоё наступление Кошмара, – и послышалась улыбка в этих словах. – Выбирай каблуки, но, если устанешь, я похожу босиком, а ты возьмёшь мои ботинки.
– Меня обманывает прогноз погоды! – Сокрушалась Ряба, словно это правда была главная её проблема. – Сегодня было слишком холодно, до морозного прям. Вы же вроде всегда правильно его составляли!..
Их неподходяще тёплый дружеский разговор вывел мурашки на моей шее. Второй голос показался мне смутно знакомым тоже, но не таким отличительным, чтобы я сходу догадалась, кому он принадлежал, или чему. В училище даже книги имели право оживать время от времени.
Я снова прислушалась – Ряба зашуршала, и может даже радостно потопталась на месте. Они немного помолчали, а потом Мора снова подала голос:
– Отец снова приехал.
– Да ты что? После родительской субботы, опять?
– Оказалось, что вернулся из краткой командировки заграницу ещё неделю назад. Возможно, он подменит Времладу, пока ей нездоровится... по крайней мере, в бытовых и финансовых вопросах точно, а уж учебную часть Лихо вытянет.
Я будто вздыбилась, словно получила подтверждение, что речь шла про Смерть.
– Надеюсь, она скоро поправится, – сочувственно шепнула Ряба. Они снова немного помолчали, и я почувствовала, что мне пора линять, пока не обнаружили этот неловкий шпионаж. – Лихо очень неприятный...
– Если он тебе какое замечание сделает, сразу мне говори, хорошо? – Мора как будто воспряла, тон у неё стал тяжелее и толще, как будто материализовался в стальную пластину.
Мора, Мора, Мора... откуда же я тебя знаю? Я перебирала в голове всю «подслушку», все сплетни и ежегодные фотографии классов, но не припоминала ни лица, ни фамилии. И вдруг её ожесточённость по отношению к завучу Лиху Непутёвому открыла мне глаза: Мора – это та катастрофа, явившаяся из тени, которая поймала меня со сметой, и часть этой сметы затем Аида нашла в саду.
– Вот зараза! – Я не смогла удержаться от тихого возгласа, который предательски разошёлся меж стен отзвуками.
– Ты слышала? – Испугалась Ряба.
– Сейчас посмотрю, кто там, – вступилась за неё Мора. Если она правда была тенью, то я уже не смогу от неё убежать – зато увижу лицо и придумаю какую-нибудь ложь по пути.
Я быстро достала телефон и начала в него жать пальцами так, будто он завис и взбесил меня. Мне легко было оправдаться поздней занятостью в празднике, и вот уж кого, а подлавливать Рябу с незнакомкой намеренно я бы точно не стала.
Мора не заставила себя долго ждать. Она явилась тёмным обезличенным силуэтом посреди света фонаря, светившего за её спиной в окно. Я сделала вид, что не испугалась, хотя вздрогнула ощутимо.
– Чего тебе?
– Староста кошмаров, – почти облегчённо отозвалась тень-Мора, чёрная как гладь. – Нельзя тут ошиваться так поздно.
– Но ты же ошиваешься.
– Я здесь живу.
– А спишь где?
– Я не сплю.
Я деланно удивилась.
– А чем ты тогда занята ночами, Мора?
Ряба прервала нас радостным писком. Она обогнула Мору, прикоснувшись к её плечу – и та сразу «окрасилась» в человеческое, но при этом осталась монохромной. Тень сползла с носительницы, и только едва синели её губы от прилива нечеловеческой крови, как под помадой. Затем Ряба налетела на меня и обняла. От неё пахло ею, но с примесью сырости и могилы – могу предположить, что это был запах Моры.
– Ты чего тут так поздно? – Ряба подбодрила мои плечи руками. – Завтра так рано вставать, тебе нужно себя беречь.
Я понимала, что она маскировала заботой то, что сама слонялась по училищу поздним вечером с катастрофой, которой не было положено водиться с кем-то, кто хотя бы отдалённо дышит добром.
– Рябчик, – я успокаивающе улыбнулась ей. – Я, не поверишь, задремала в спортивном зале. Проснулась, а телефон почти сел. Пыталась понять, а какой вообще сейчас час...
Мора фыркнула. Она наверняка зрела куда дальше, чем Ряба, которая меня... надеюсь... любила, и потому легко терпела.
Я тут же заныла:
– Рябчик, пойдём в общагу, а? Я так спать хочу, боюсь, не дойду... – Обняв её за плечи, я повернула Рябу в сторону выхода. Она всё равно обернулась на Мору и неловко махнула ей рукой напоследок.
– Конечно, пойдём... Мора, увидимся завтра!..
Я открыла тяжёлую дверь и подогнала
