Завуч засмущался, затоптался на месте, пригладил чёлку на бок и кивнул.
– Мы прогнали его одним своим видом? – засмеялась Ряба, когда тяжелая дверь хрустнула и закрылась.
Ужа тоже облегчённо выдохнула и хлопнула в ладоши. Мора как стояла, так и осталась. А я нырнула вперёд к столу, за остывшим глинтвейном и солёными русалочьими хвостами на заветренном хрустящем хлебе. Один бутерброд я уничтожила в два укуса, и щедро всё это смочив, запила стаканом. И только от вкуса еды, от волны наслаждения и временного ощущения сытости я поняла, почему вина и должна была лечь на Аиду.
Ужа уселась на полу, не боясь холода, а Ряба разулась и приняла от Моры тайком обещанные ей раньше ботинки.
Аида сначала захихикала тихо, и в полной тишине от стен отразился искажённый, скрежещущий смех. Затем она сразу же захохотала громко и в голос – сложилась пополам, упала на колени, как падала в танце, и упёрлась лбом в пол.
– Класс, она с ума сошла, – недовольно заметила я и отбросила от себя полупустой стакан с глинтвейном прямо на пол. – Аида, ну хватит. Здесь-то уже можешь не придуриваться.
– Плетёна! Нельзя же так! – Ряба первая села рядом с Аидой и осторожно погладила ту по голове. – На неё и так напали... ни за что считай...
Мора посмотрела на Рябу долго, но не нашла в ней ответного взгляда. Поэтому она развернулась ко мне и с высоты своей катастрофичности покачала головой. Но я не готова сдаваться. Мора – единственный ключ к пониманию, как тут по-настоящему всё устроено. Мне казалось, что я была здесь на вершине – девочки цеплялись за меня, парни мечтали обо мне, учителя хвалили меня, директриса даже подпустила к себе, и дала кое-какие полномочия. Но кажется, на самом деле, я была лишь косметического ансамбля, который выставлял училище старшей американской школой – где есть обязательно команда спортсменов, играющих в вариации бега и ловли, главная красавица школы, по совместительству – стерва, и изгои, с которыми никто не садился за стол во время обеда. Казалось, что именно последних нам, монстрам, и не хватало, а поэтому изгнать попытались нас.
– Их не так просто вернуть, правда? – шепнула я сама себе, но услышали все. Ужа ойкнула и сжала себя руками за плечи, Ряба закрыла руками глаза, а Аида подняла голову. А Мора нахмурилась – похоже, это была самая выразительная из её эмоций сейчас.
– Расскажи нам, что знаешь о смерти, – обратилась я к ней.
Впервые, наверное, просила о чём-то так искренне и прямо, но при этом просила не для себя – а для всех, кто в этом зале по ошибке застряли.
– Я могу лишь предположить, что нас ждёт. Это... – её голос дрогнул. – Это ведь и мои братья тоже.
– Прошу тебя, – помогла мне Ряба. – Мы не виним Аиду, но нужно знать, ради чего её защищать...
– Это будет непросто понять, но я верю, что мы справимся, – Мора щёлкнула пальцами и полностью этим самым погасила свет, а затем зажгла все электрические гирлянды повторным движением. – Я буду вещать из тени. Давайте встретим Кошмар этой историей.
Ужа подползла поближе к Аиде и поделилась своим вязанным кардиганом, накинув его на чужие плечи. Я послушно села по другую от них сторону, а напротив – приземлились Ряба и Мора. Пол стал тёплым, будто Аида, до этого утыкавшаяся в свои смехо-рыдания, окончательно очнулась и потому отрезала от нас всякий сквозняк.
Ряба вынула колоду цветных метафорический карт – и прошептала, что хочет проиллюстрировать лекцию Моры, если та позволит. Ужа подняла руку и спросила разрешения, а затем, когда Ряба кивнула, мягко провела по колоде пальцами и уже первая перевёрнутая карта задвигалась, как живая.
– Почему вы все прятали свои способности? – охнула я. Мне нечем было их удивить. Среди монстров магия почти бесполезна – она удивляла, как фокус, но не пугала. И пусть я знала, что некоторые ей подвержены, никогда не видела выдающихся проявлений среди близких, и уж тем более не подозревала подруг. Одно дело, если Пожар обладал огнём у всех на глазах, но совсем другое...
– Я стесняюсь, – Ужа скромно пожала плечами, пока маленькие герои карты стояли у её руки и ждали сценария, который готовы разыграть.
– А меня не поймут, – добавила Ряба. – Я совсем не люблю управлять людьми.
Я нахмурилась. Глаза Рябы всегда были притягательны и примечательны, даже для меня, замечавшей только свои отражения во всех зеркальных поверхностях. Провалиться в них мне удалось лишь однажды – когда она сама того захотела.
Мора терпеливо ждала, пока я, сжав виски ладонями, пыталась разобраться в тех, с кем осталась сидеть плечом к плечу.
– Значит, Ряба владеет гипнозом...
– И эмпатией, – добавила она.
– Влияет на эмоции, хорошо. А Ужа вдыхает жизнь... в картинки?
– Свои тоже. Она замечательно рисует, – опять перебила Ряба. Ей я запретить не могла, негатив попросту не применился бы к Курочкиной.
– Аида управляет ветром, а Мора – ходячая тень, которую я вообще побаиваюсь, – я подняла ладонь, Ужа охнула и покосилась на незнакомку напротив. Признаваться, что ты кого-то или чего-то боишься, это некрасиво, но достаточно серьёзно. – А у меня никаких способностей.
Я грустно вздохнула и приоткрыла один глаз, тайком ожидав, что девочки наперебой бросятся меня переубеждать и успокаивать, мол, – «ещё не время», «зато ты нечисть первоклассная», «твоя сила – ответственность и навык организатора!» – но все молчали, и даже ожившие малыши-герои смотрели на меня подозрительными нарисованными взглядами.
– Вот и собрались... команда мечты, прям... – подытожила я.
Мора издевательски усмехнулась:
– Я начну?
– Конечно, – я подобрала под себя ноги настолько, насколько позволила юбка платья, и уставилась в пол, позволив чужой магии вырвать нас всех из вороха неудавшегося праздника.
За стенами училища загрохотал салют, и его отголоски украшали взрывами и искрами начавшийся рассказ Моры Мертваго о смерти.
Что есть смерть?
Мы состоим из плоти и
