крови, но жизненный цикл нечисти строится на другом. Человек умирает, но его душа – не смейтесь, это доказана – бессмертна, а вот у нас души нет, а значит нет и организованного посмертия, нет и загробного мира. Ритуалы погребения не имеют смысла – при истинной смерти нечисть просто распадается на частицы или иссушается, то есть тело не спасти.
– А мои полные остались, даже с кровью, они ещё румяненькие до сих пор... – мерзко захихикала Аида. Все её проигнорировали, зачарованные голосом мастеровитой рассказчицы.
Потому нечисть не воскрешаема. Люди тоже – это справедливое замечание – но в ином мире воскрешение вообще недоступно никому. Мы во владениях Времлады Хронотоповны – и родители отдавали нас сюда только под обещание, что мы не переубиваем друг друга. Для этого она собственноручно сворачивала шеи голубям на их глазах при подписании договора, а когда ручка в руках отца или матери соскальзывала с последнего листа – птица возвращалась к жизни, демонстрируя цикличность петли, о свойствах которой мы сами уже многое знаем. Но мы, наследники тех или иных кошмарных домов, не голуби – то есть не по-настоящему живые. Силы в нас подпитывает продукт страха, получаемый из смертных. Жизнь конечна, значит и страх, как ресурс исчерпаем. Похоже, что теперь страх пытаются добыть из нас...
– Хватит!
Аида вскочила на ноги и закричала на нас, словно Мора своими словами сорвала в ней какой-то крючок. Я выпала из истории, но мрак уже сгущался, а над ним возвышалась лишь виновница.
– Это я, понятно? Девчонки, это я их сожрала.
Я вскочила первой.
– Что?!
– Я очень хотела есть, постоянно, почти две недели уже мучилась. И наконец-то всё прошло, представляете? Стоило всего лишь...
– Это не оправдание, Аида! Ты нас всех погубишь!
Мне хотелось кинуться на неё снова, повалить с силой на пол и ощутить скулу под кулаком пару раз. И это её мы защищали? Клялись в невиновности той, кто не знала никакого сожаления и руководствовалась лишь собственными нуждами?
– Я не ищу понимания и оправдания, – Аида шумно выдохнула и пригладила волосы назад ладонями. – Мне нужны были силы на танец, не хотелось позориться.
Ряба вопрошающе посмотрела на меня, словно я как-то регулировала нормальность этой бешенной змеюки. Я показала жестами, что моя голова взорвалась и теперь я слишком занята, оттирая куски мозга от платья.
– Что ж, это многое мне объяснило, – кивнула Мора. – Но теперь, признаюсь, я начинаю злиться.
– Добро пожаловать в клуб! – почти вскрикнула в ответ я.
– У вас есть жвачка? А то мертвечиной начинаю вонять.
– Фу!
– Да, держи, – Ужа засуетилась и выудила из верхнего кармана яркого комбинезона смотку ленточного баббл-гама. Я мрачно проводила взглядом сложенную конфету, которую Аида безо всяких благодарностей кинула себе в рот.
– Зачем ты сожрала этих парней? – из последних сил спросила я.
– Потому что хотела есть, – Аида склонила голову, и уставилась на меня безумными жёлтыми глазами с острыми от влаги слёз ресницами. – Разве нужна какая-то ещё причина?
Ряба нервно хихикнула:
– Мы попали в хоррор-комедию нулевых...
– Да ладно вам, девчонки! – Главная маньячка подбодрила Рябу по плечам и оставила грязный след своей ладони на её безупречном наряде. – Они же воскреснут, как голуби. Я специально откусывала понемножку, чтобы они потом не жаловались.
– Кошмар!
– Я польщена, сладость моя. – Аида опять клацнула зубами в мою сторону, видимо, не смогла удержаться.
– Не-не, меня не сожрёшь, я сама тебе лицо откушу.
– Слушайте, вам тоже стоит попробовать! Давайте сходим на лесополосу вместе, приманим кого-нибудь...
Не нашлось способа заткнуть её иначе, чем перестать слушать. Мы развернулись в разные стороны, и лишь гирлянды, слабо мелькавшие от скачущего напряжения, освещали нам путь, который никуда не вёл. Я бродила кругами, уперев руки в бока, но никак не могла собраться с мыслями. Ужа и Ряба шептались между собой, а Мора воспользовалась паузой для того, чтобы написать родным. Аида не останавливалась – она всё рассказывала ужасающие подробности, но поделилась также и тем, что дело не во вкусе, сам процесс отвратителен – но голод она утолила в миг.
Говорила, что пробовала всё – от раков до древесной коры, но никакая субстанция не давала ей насыщения столько же, сколько дали сто грамм чьей-нибудь плоти. Она раньше таким не занималась, по крайней мере, теперь уверяла именно в этом; и жалеет, потому что её голод невыносим – в пустыне было попроще, потому что постоянно удавалось подхватить каких-нибудь хрустящих тушканчиков.
Мутило от того, что я стояла с убийцей на одной линии страхбольной разметки, и не могла её ни сдать, ни наказать сама – потому что это погубило бы меня саму.
Я настигла Мору и осторожно коснулась её плеча из-за спины. Она сначала стала целиком чёрной, затем вернулась в наш мир – мелькнула так, словно возникла помеха. Не успела я извиниться, как она сказала первая:
– Они будут в порядке, папа забрал их на обряд. Починит, он не любит терять детей.
– Как хорошо, что он здесь... – облегчённо выдохнула я.
– Наоборот, – Мора нахмурила тонкие чёрные брови. На белом лбу пролегла тень от частых эмоций. – Всё подозрительно удачно сложилось.
– Ну ты глянь на неё! Она рехнулась точно непреднамеренно!
– Если бы защита Времлады не ослабла, она бы и не добралась до них, – Мора настояла на своём. – Но теперь... что уж...
– Мы вступились за неё, поэтому никому теперь нельзя доверять вне этого круга. Ты слышала, маньячка степная?
– Де-евочки, – она довольно улыбнулась. – Как приятно! Спасибо за такой подарок!
Ряба захлопотала.
– Я не умею врать!
– А ты
