эти штабные крысы мастера рассказывать байки о своих военных похождениях. А ведь ни один из них к линии фронта и на сто километров не приближался. У меня, между прочим, все тело в шрамах. Хотите, покажу, Дайна?
— Не нужно! — воскликнула она, но Хаген уже скинул китель и начал стаскивать через голову рубашку. Он был поджарым и мускулистым, этот эсэсовец, и шрамов у него действительно было много. Один рваным зигзагом полосовал бок, другой тянулся от ключицы к левой груди. Хаген повернулся спиной, демонстрируя V-образный шрам под лопаткой, и не упустил возможности поиграть мышцами. Но Дайну заинтересовало другое — на руках и груди немца синели наколки. Дайна Кайните вполне могла не знать, что это такое, но Катя Серебрякова не раз видела подобные картинки в госпитале на Южном Урале. Среди раненых нередко попадались те, кто провел несколько лет в лагерях.
— А что это за татуировки? — спросила Дайна.
— Заметили? — чуть смущенно усмехнулся Хаген. — У нас в спецподразделениях принято делать такие.
Он напряг бицепс правой руки. Руку оплетала разорванная цепь с надписью «Macht geht vor Recht»[152].
— Нравится? А как вам мой девиз?
Хаген протянул к ней левую руку. На предплечье было вытатуировано «Du sollst nicht den Schlag erwarten»[153].
— Впечатляет, — признала Дайна. — А вот это что такое?
На левом плече Хагена была выколота оскаленная тигриная морда и латинские буквы «Т» и «L».
— Символ ярости, — эсэсовец скосил глаза в сторону — верный признак вранья, как учил их Жером. — В училище у меня было прозвище Тигр.
— Ладно, Тигр, одевайтесь и не мешайте мне загорать. Будем считать, что вы произвели на меня впечатление.
— Ну нет, — Хаген потряс головой, — раз уж я снял рубашку, то должен хотя бы искупаться.
Он скинул сапоги и начал стягивать брюки.
— Подождете меня, Дайна?
— Чтобы вы продолжали мне досаждать? И не подумаю.
— Тогда получится, что я согнал вас с чудесного местечка, а этого я простить себе не смогу. Обещаю распрощаться сразу же, как только накупаюсь, идет?
— Надеюсь, это случится еще до заката?
— Ну вы и злючка! Обожаю жестоких медсестер!
Хаген побежал к нависавшему над водой обрывчику, подпрыгнул и сделал сальто в воздухе. Выпрямился, как пружина, и почти без всплеска вошел в воду. Вынырнул и поплыл к другому берегу, мощно работая руками.
«Выпендривается, — подумала Катя. — Пижон фашистский».
Она быстро собрала вещи, сунула в корзинку томик Гете. Обернулась — Хаген был уже на середине реки. Ждать, пока наглый эсэсовец вернется, Дайна не собиралась.
— Вы не представляете себе, до чего это смешно! — воскликнул Рихард Кох. — Это очень старая игра солдат французского Иностранного легиона. Называется она «Именины кардинала Пуфа», или, для краткости, просто «Кардинал». Все, что нам требуется для этой игры — это хорошая компания и бутылка чего-нибудь крепкого. Вилли, у тебя есть что-нибудь крепкое?
— Шнапс, — лаконично ответил Вилли.
— Не пойдет, приятель. С нами будет играть дама. Что-нибудь вроде ликера, а?
— Есть домашний беренфанг[154] и коньяк «Асбах».
— Тащи беренфанг. Вы не против, Дайна?
«Что такое этот беренфанг? — лихорадочно думала Катя. — «Ловушка для медведя»? Вот соглашусь, а потом окажется, что это невозможно пить. Или что от этого можно опьянеть быстрее, чем от водки. Проклятый Кох явно хочет меня споить, для того и придумал всю эту затею с игрой!»
— Конечно, нет, — ответила она с дерзкой улыбкой.
Беренфанг оказался тягучей золотистой жидкостью с медовым запахом. Кох аккуратно наполнил рюмки.
— Смотрите и слушайте внимательно! — проговорил он, обводя всех торжественным взглядом. — Повторять дважды я не буду. Каждому из вас придется произнести здравицу в честь кардинала Пуфа четыре раза, не сбившись ни в едином слове. Если же кто-то ошибется, ему тут же наливают штрафную, и он начинает игру с самого начала!
Кох взял рюмочку двумя пальцами и поднял его на уровень рта.
— Я пью этот бокал за здоровье кардинала Пуфа один раз! Sante[155]!
Опрокинул рюмку ликера. Мечтательно закатил глаза.
— Теперь следует стукнуть пустым бокалом по столу — один раз. Хлопнуть ладонями по столешнице сверху и снизу — тоже по одному разу. А потом щелкнуть себя по носу и подпрыгнуть на стуле.
— Выглядит это по-дурацки, — сказал Клейнмихель.
— Погодите. Это еще только начало. Теперь вам нужно держать рюмку тремя пальцами. А говорить надо вот что — я пью за здоровье кардинала Пуф-Пуфа два раза! Sante! Sante!
На этот раз он осушил рюмку в два глотка. Дважды стукнул ею по столу. Похлопал ладонями по столешнице и по носу и дважды подпрыгнул.
— И какой в этом смысл? — спросил долговязый Хонер.
— Игра великолепно тренирует память. В третий раз нужно назвать кардинала Пуф-Пуф-Пуфом и трижды пожелать ему здоровья. Все прочее тоже делается трижды. Рюмку держите уже четырьмя пальцами.
Кох выпил очередную рюмку беренфанга. Лицо его раскраснелось.
— Ну, и последний шаг. Штурмшарфюрер, наполните мне рюмку. Я пью этот бокал за здоровье кардинала Пуф-Пуф-Пуф-Пуфа в четвертый и в последний раз! Это важно, господа, запомните — в четвертый, и в последний раз! Sante! Sante! Sante! Sante!
Он четыре раза подпрыгнул на своем стуле и устало откинулся на спинку.
— Вот и все. Теперь попрошу повторить. Начнем, пожалуй, с Клейнмихеля — он, помнится, сказал, что я выгляжу дураком. Посмотрим, как будет выглядеть он сам.
— Глупости! — фыркнул очкарик. — Все элементарно. Я пью этот бокал за здоровье кардинала Пуфа один раз! Sante!
Он выпил ликер и похлопал ладонями по столу, однако забыл щелкнуть себя по носу.
— Ага, старина! — возликовал Кох. — Вот вам штрафная, и извольте повторить все с самого начала!
На этот раз Клейнмихель дошел до третьей ступени, но сбился и забыл сказать «Sante!». Торжествующий Кох вновь наполнил его рюмку. На дне бутылки оставалось не так уж много беренфанга.
«Может, до меня и не дойдет», — с надеждой подумала Дайна. Но радость ее была преждевременной. Кох покровительственно похлопал Клейнмихеля по плечу и заказал еще одну бутылку ликера.
— Платит, само собой, проигравший, — объяснил он.
— Мне нужно передохнуть, — объявил Клейнмихель. На висках у него выступили капли пота. — Пусть пока фройляйн Кайните поиграет.
— Что ж, — Дайна взяла протянутую Кохом рюмку и улыбнулась, — я пью этот бокал за здоровье кардинала Пуфа один раз…
Занятия на базе «Синица» не прошли даром. Ей, в общем-то, хватило бы и объяснения Коха — а уж после нескольких бесславных попыток Клейнмихеля Дайна выучила весь алгоритм наизусть. Кох смотрел на нее округлившимися от удивления глазами. Когда Дайна подпрыгнула на стуле в
