добыча!
— Это не добыча, Джон. Это проклятые колдовские вещицы, которые приносят людям только несчастья. Ты мне не веришь? Хорошо, своего дельфина ты получил. Вот с ним и оставайся. А мне пора на встречу с Моаи, чтобы вернуть эти предметы туда, где им, наверное, и положено быть.
— Но как же… — Джон шел рядом со мной, растерянно оглядываясь на шлюпку. — Клод, это общее, парни не одобрят!
— А ты им не говори. Отстань или доставай саблю и попытайся меня остановить!
— Черт возьми! Хотя бы кобру… — Джон ловко выхватил ее из шляпы и по-ребячески отбежал в сторону. — Это для безопасности корабля, я все же временный капитан!
Я махнул свободной рукой и продолжил путь. Пару минут спустя я пересек невидимую границу власти Моаи, очерченную огромными уродливыми статуями. Со мной ничего не произошло, и я счел это благим знаком. Прежде чем скрыться за скалой, я бросил последний взгляд на берег. Матросы укладывали в шлюпку Басима. Рядом беспокойно расхаживал Джон.
— Кристин, если ты меня слышишь! — сказал я в пустоту, чувствуя себя полным дураком. — Идти со мной глупо. Вернись, или хотя бы держись подальше. Не лезь в пещеру.
Тишина стала мне ответом. Вздохнув, я продолжил подниматься на давным-давно потухший вулкан. Тропинка вилась между валунов, и за одним из них я встретил человека с прозрачной кожей. Будь у меня в руке пистолет, я бы выстрелил от неожиданности, несмотря на предупреждение Басима.
— Кто ты такой? — спросил меня арк из плоти и крови. Впрочем, насчет последнего я не был уверен. — Куда и зачем ты идешь?
— Несу Моаи предметы. — Я покачал шляпой. — Тут их довольно-таки много. Моаи будет рад.
— Моаи не будет рад, — с улыбкой покачал головой Прозрачный. — Моаи никогда не радуется и не грустит. Где ты раздобыл такое богатство?
— Меня прислал Басим. Сам он пока не может прийти.
— Ну да, конечно! — Арк рассмеялся. — Я хорошо знаю Басима, и отобрать у него эти предметы ты мог, только убив. Но зачем же ты несешь такое богатство Моаи?
— Я хочу его видеть. Хочу его понять.
Арк снова рассмеялся, но больше ничего не сказал. Он лишь приглашающе махнул рукой и пошел по тропинке впереди. Я чуть помедлил, прислушиваясь: не раздадутся ли шаги Кристин? Опять безрезультатно. Хуже всего было то, что я не много знал о способностях арков. Что, если он ее видит, а девочка и не подозревает? И, черт возьми, что будет, если я всажу пулю в эту обтянутую кожаной курткой узкую спину? Может быть, арк умрет, а может быть, с хохотом исчезнет в адском пламени или что-нибудь еще. Оставалось только шагать следом и надеяться на лучшее.
— За нами следят, — не оборачиваясь, сказал Прозрачный. — Имей это в виду, если не хочешь умереть.
— Я не хочу умереть, я хочу увидеть Моаи, — напомнил я. — Не знал, что вы любите вот так разгуливать… наяву.
— Нет, не любим, — сказал он, опять не обернувшись. — Но иногда приходится. Вот мы и пришли.
До пещеры, которую указал мне Басим на карте, было еще около трех миль. Но арк уверенно показал мне на узкую расщелину в скале. Басим мне солгал или арк сейчас предлагал отправиться навстречу смерти? Я осторожно положил руку на пистолет.
— Ты хотел увидеть Моаи? — Брови арка удивленно поползли вверх. — Так иди же.
Я посмотрел на небо, допуская, что делаю это в последний раз, и шагнул в расщелину. Не похоже было, что ею часто пользовались: она заросла травой и ползучим кустарником, через который было не так уж легко пробраться. Арк, идущий сзади, двигался легко, почти не производя шума.
— Моаи согласен увидеть тебя, — вдруг сказал он. — Пока тебе нечего бояться.
Значит, когда я последовал приглашению Прозрачного, они еще ничего не решили. Похоже, первая часть плана наконец-то выполнена: я увижу и услышу Моаи. Дальше придется действовать по обстоятельствам, определенные планы строить не стоило. Не успел я это подумать, как расщелина резко пошла под уклон, я потерял равновесие и, едва не растеряв волшебные предметы, съехал на несколько футов вниз. Вокруг сразу стало темно. Я позвал арка, но ответа не дождался. Попытался выбраться обратно — это оказалось совершенно невозможно. Под рукой вдруг оказалась уходящая вверх отвесная каменная стена, которой там просто не могло быть! Нащупывая дорогу в кромешной тьме, я все же обнаружил узкий проход и с полчаса протискивался по нему, постепенно убеждаясь, что арки меня обманули и попросту замуровали.
Однако вскоре глаза различили впереди отблески света. Я подналег, не жалея вконец изорванного камзола, и выбрался в слабо освещенную пещеру. Здесь меня ждал еще один арк.
— Как твое имя? — спросил он.
— Клод Дюпон. А твое?
— Мое имя тебе ни к чему, во всяком случае пока. Ты прежде, до этого острова, встречался с арками?
— Да. — Я решил не врать. — С Илоном из клана Восточных, во сне. Но он мне не понравился.
— Я тоже не понравлюсь, — совершенно серьезно пообещал Прозрачный. — Ты нам не нравишься, значит, и мы тебе не понравимся.
— Чем же я вам так не приглянулся? — спросил я, начиная всерьез злиться.
— Ты же сам сказал: тебе не понравился один из нас. К тому же ты показал свою осведомленность о трениях между нашими кланами. Наконец, ты, очевидно, убил Басима, который тоже никогда нам не нравился. Да что говорить, мы вообще не любим людей. Может быть, отдашь мне предметы и уйдешь?
Он был ниже меня на полголовы и куда более хрупок сложением. Я освободил правую руку, аккуратно прихватил его за горло и слегка сжал. Так, чтобы у человека глаза помутнели. Но на арка это не подействовало.
— Глупости! — прохрипел он. — Убить меня ты не сможешь. Тебе нечем меня пугать.
Несколько секунд я размышлял: не стоит ли проверить его слова? Назваться бессмертным может каждый, но попробуй не умри, если у тебя, скажем, перерезано горло. Тем не менее у Басима такие фокусы проходили. Почему бы арку, даже не обладающему предметами, не уметь воскресать? Я решил не испытывать судьбу. Тем более в этом подземелье без провожатого недолго было потеряться.
— Хорошо, — сказал Прозрачный, когда я его отпустил, и потер горло. — Значит, ты предпочитаешь говорить с Моаи? Мы не против. Вот только ты наверняка попытаешься его обмануть, человек, а обмануть Моаи невозможно.
Не дожидаясь моего ответа, он пошел дальше. Вместе мы миновали еще три поворота и оказались в четырехугольном помещении с высоким потолком. Сильный свет лился из каких-то не то трещин, не то специально
