Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84
– Слушай, насчет немцев этих у меня вопрос. Почему один из них негр, а другой – араб?
– Ты расист? Имеешь что-то против чернокожих или арабов? – нахмурилась Оля.
– Нет. Но я представлял немцев другими. Знаешь, белокурыми такими, голубоглазыми. Ну, темноволосыми, на худой конец, как в порнофильмах. Но не чернокожими же!
– Мало ли, что ты представлял… Ладно, я тебе чуть позже расскажу – в магазине.
– В каком еще магазине?
– Где мы костюм выбирать будем. Твои наряды все на Земле остались. Нужно срочно купить что-то для концерта.
Дима заволновался и сразу забыл и о канализаторах, и о немцах. На сцену нужно выходить подготовленным и экипированным. Иначе какой ты певец? А костюм для певца – самая главная экипировка. Потому что по одежке и встречают, и провожают. Хоть настоящим соловьем заливайся, а выйдешь в позорных тряпках – зритель не поймет.
* * *
Московский восстановительный центр потрясал воображение. Даже входы здесь располагались на трех уровнях: первый для тех, кто выходит из метро, второй – для пешеходов и пассажиров мобилей с юга и востока и третий, метрах в пятидесяти над землей, – для мобилей северного и западного направлений, высотных струн. Наверху имелась вертолетная площадка – одна винтокрылая машина как раз заходила на посадку.
Пять сотен дверей
и сорок еще
в Вальгалле, верно;
восемьсот воинов
выйдут из каждой
для схватки с Волком
.
Стих «Старшей Эдды» припомнился невольно. Параллелей для грандиозного сооружения центра в славянской мифологии я не находил. Центр можно было сравнить с Вальгаллой, дворцом Одина, пристанищем эйнхериев – тех, кто бился честно и умер в бою.
– Тридцать первый вход на втором уровне, – сообщила Моргана. – До назначенного времени осталось сорок минут, но я нашла свободный терминал.
– Спасибо. Кстати, хочу спросить: если кто-то попробует войти в здание центра без приглашения, что с ним произойдет?
Фея, казалось, довольно мурлыкнула.
– В центр невозможно попасть без приглашения или соответствующего кода доступа, которые имеют инженеры, техники, ремонтники.
– Но как остановят злоумышленника? Лучевым залпом со спутника?
– К чему такие сложности? Он не найдет дорогу.
– А если возьмет с собой навигатор? Гранатомет – для того чтобы пробивать стены?
– Никакой навигатор не поможет. А если злоумышленник будет слишком настойчив, то не найдет не только входа, но и выхода. Пути центра запутаны и темны для непосвященных.
Поднявшись на широкую бетонную террасу, я пошел вдоль зеркальной стены, отыскивая нужный вход. Тридцать четыре, тридцать три, тридцать два… Тридцать первая дверь при моем приближении отъехала в сторону. Такой же, как и в Ростове, длинный коридор, ведущий в глубь здания. Что же находится около стен, сразу возле входа? Энергетические установки? Хранилища данных? Вычислительные модули? Медицинское оборудование? Спрашивать я не стал. Может быть, слишком любопытные тоже не находят выхода? Или быстро выходят из доверия?
Лаборатория, в которую я попал, пройдя длинный полутемный коридор, выглядела точь-в-точь такой же, как и в Ростове.
– Прошу на кушетку, – пригласила Моргана. – Раньше начнем – раньше закончим.
– Спешить мне особо некуда.
– Хорошо. Я не сильно обидела тебя рассказом о стерилизации Кабула? – Голос Морганы звучал как-то странно.
– Нет. Как может обидеть рассказ об имевшем месте случае?
– А если я солгала?
– Зачем? – искренне изумился я.
– Может быть, тот случай произошел в другом мире. В другое время. А ты сразу поверил.
Действительно, поверил – потому что звучало правдоподобно. Но, может быть, проще влезть в мозги каждого человека до воскрешения, чем потом уничтожать миллионные города? Или дело все в той же непознаваемой средствами материального мира душе, позволяющей осуществлять выбор между плохим и хорошим, злым и добрым и оценивать эти понятия?
– В мое время происходили куда более страшные вещи. Людей убивали миллионами без надежды на воскрешение.
– Когда? На рубеже веков? Не припомню такого.
– Чуть раньше.
– А сам ты при этом присутствовал?
– Нет. Но видел братские могилы и читал исторические хроники.
– Никогда нельзя быть уверенным в чем-то, если не видел это своими глазами, – заявила Фея. – А если видел – тем более. Возможно, тебя сознательно хотели обмануть.
– В материальном мире нет вообще ничего абсолютного, так я полагаю.
– А как же скорость света? – весело спросила Моргана. – Энергия ядерных реакций? В конце концов, те эталоны, что хранятся в палатах мер и весов?
– Все это существует во времени. И может во времени меняться.
– Да ты стал релятивистом, Даниил!
– Почему стал? Я всегда им был.
– Не замечала такой доминанты в твоей личности. Раздевайся и ложись.
Странно – прежде раздеваться не требовалось. Может быть, в Ростове были установлены более совершенные сканеры? А первый, московский, центр работает с устаревшим оборудованием? Не слишком логичное объяснение, но хоть какое-то.
Скинув одежду, я прилег на кушетку. Процедура привычная, даже ставшая обыденной. Погружение в пучину воспоминаний успокоит расшатанные нервы и поможет обрести гармонию с миром.
– Сейчас меня интересует Андрей Дорошев, – сообщила Фея Моргана. – Вспоминай.
Как мы познакомились с Андреем? В школе, но я плохо помню наше общение там. Ездили на олимпиаду по физике в Ростов, ходили по ночному городу – такому непривычному, большому и чужому. Потом учились вместе в университете, жили в одной комнате общежития. Приглашали девушек в кино, для них же воровали тюльпаны на клумбе в парке.
Вспомнив тюльпаны, я не смог сдержать улыбку. Казалось бы, гордиться нечем, но какие приятные воспоминания! Собирались «на дело» загодя. Я поставил будильник, Андрей отправился бродить по общежитию – не знаю, у кого он гостил и чем занимался. В половину четвертого утра я с трудом проснулся – Андрей уже готовил сумку.
Дверь на вахте оказалась запертой, мы спустились с балкона второго этажа. На улицах никого. Ночных заведений тогда не было, да и гулять по ночам в привычку у людей еще не вошло.
Не встретив ни одного человека, мы дошли до перекрестка проспекта Стачки и улицы Зорге. Светофор мигал желтым огнем. На месте парка, говорят, прежде было кладбище, но тогда мы об этом не знали, а если и слышали где-то, то не задумывались. Клумбу с цветами закрывали от света фонарей густые деревья. Небольшие красные тюльпаны, прохладные и свежие, были покрыты росой. Мы резали их аккуратно, ножами – для роста тюльпанов полезно срезать цветы, в Голландии их даже комбайнами косят. Никакого чувства вины не испытывали – напротив, настроение было приподнятым. Студентам ведь все можно, а тут и проступок несерьезный. Подумаешь, пара ведер тюльпанов, которые через несколько дней все равно завянут.
Андрей при резке цветов был сосредоточен, я глазел по сторонам. Но никто не шел мимо, и милицейских нарядов не было. Хотя милиции мы особенно не опасались. Набрав полную сумку цветов, шли по пустой улице обратно. Встретили только рабочий автобус, он вез людей на раннюю смену.
Дверь в общежитие оказалась распахнутой настежь. Мы вошли, поднялись в комнату, поставили цветы в воду. Но в наших планах была еще одна операция… Через плоскую крышу девятиэтажки перебрались в соседнее крыло общежития, чтобы снять коридорную дверь, которую мы приметили раньше. На сетке спать неудобно, проваливаешься, а на двери хоть и жестко, но хорошо.
В чердачный люк дверь не пролезала, Андрей привязал ее веревкой и тащил вверх, перегнувшись через парапет крыши. Я держал его. Внизу шли первые прохожие. А когда мы вернулись в комнату, тюльпаны, свернувшиеся на ночь, распустились. Редкой красоты зрелище: они стали гораздо больше и едва помещались в ведре…
– Хулиганы, – очаровательный смех Морганы словно вырвал меня из ночи, закончившейся больше трехсот лет назад. – Если бы о твоих проделках узнали в комиссии по этике, это добавило бы им работы.
– Ты хочешь сказать, что мне нужно подать в отставку? И что Дорошева теперь не воскресят? – спросил я, садясь на кушетке.
– Не думаю, что все так серьезно. Но всегда найдется какой-нибудь моралист, который и сам ложку варенья в детстве не украл, и других судит по своей ущербной мерке.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84
