Тур вздохнул.
Брат вернулся на крыльцо.
– Извини, близняшка. Клятвенно заверяю: ФСБ меня больше не заловит. Буду крайне осторожным хакером. Ради тебя.
Тур взял близнеца за плечо.
– Договорились. Приводи себя в порядок, а с ним, – он показал глазами на Лиса, – я побеседую.
Ворон ушёл в дом. Прикосновение Тура сделало своё дело: раздражённость, вызванная дурацкой выходкой младшего брата и усиленная нахальным поведением Беляка, улетучилась. А холодный душ смыл остатки испорченного настроения. Он спустился в гостиную, когда объяснительная речь Лиса подходила к концу.
Не замечая присутствия Ворона, юноша излагал Туру оставшиеся факты.
– Я ему сказал: «Этим людям надо как-то помочь!» Тур, они же не всегда кололись! Они были нормальными ребятами, пока не свернули на гибельную тропу. А он мне – «они уже не люди, а нелюди»!
– Нормальные ребята наркоманами не становятся, – ответил Тур. – И помочь им может только наркодиспансер.
– Ворон мог бы им внушить, что колоться плохо!
– Малыш, подумай, сколько таких мальчишек и девчонок живут сейчас по всему миру. Даже если Ворона стократно клонировать, не хватит на всех. Только дурак будет целый день бегать с тряпкой, подтирая лужу под протекающим краном.
– Чего? – опешил Лис.
– А умный, – продолжал Тур, – найдёт течь и залатает трубу. Ты понимаешь меня?
– И где, по-твоему, эта труба? – усмехнулся юноша.
– Ну…
– Вот именно! Везде! Начиная с социальной обстановки, кончая правительством, которое не в состоянии обеспечить ни исполнение законов, ни трудоустройство молодёжи.
– О, завернул! – не выдержал Ворон и таким образом разрушил своё инкогнито. – За рубежом и законы исполняют, и с трудоустройством у них всё в порядке. А наркомания процветает. Жизнь в нереальном калейдоскопе и красивая смерть. Черта времени!
– И ты не собираешься с этим бороться? – Лис вскочил.
– А как? – Ворон уселся на диван. – Вспомнить всё о себе, обрести великую силу вселенной и снизойти на мир в облике новых богов?
– Будешь злиться, из тебя не бог получится, а дьявол! – выбросил Лис. – Над тобой такой факел гнева висел всю дорогу, что я не знаю, как до дома доехал целым. А те двое вообще столкнулись на перекрёстке!
– Стоп, – Тур поднял руку. – Кто столкнулся? Ворон?
– Я не заметил.
– Видал! – Лис от возбуждения втянул воздух сквозь зубы, и на физиономии его появился забавный оскал. – Он даже не заметил! Две машины тюкнулись так, что звон по всему шоссе стоял. А та, в которую впечатались, за нами ехала, между прочим!
Близнецы посмотрели друг на друга. Лис смолк, обнаружив, что его сообщение развернуло мысли братьев в какое-то новое русло.
– Что-то нас заложные давно не беспокоили, – медленно проговорил Ворон.
– Помяни чёрта, он и явится, – с той же интонацией продолжил Тур. – Они не знали до сих пор, чем ты занимаешься.
– То есть, я вынес данные за порог дома, и эта информация была впитана? Каким образом?
– Ты говорил с Беляковым.
– Я не заметил заложных.
– Я тоже сегодня не заметил заложных! – высказался Лис. – А они были на поляне. Один – непосредственно внутри Игорька. Ты его выгнал своим огненным взглядом.
Ворон поморщился.
– Ещё скажи, что я костёр разжёг взглядом.
– И скажу!
– Лис, довольно, – оборвал Тур и вновь обратился к близнецу. – Вероятно, авария была спровоцирована для тебя.
– Или я сам её спровоцировал, – отозвался Ворон, глядя в пол. – Я не контролировал глаза и был зол, как чёрт.
Тур задумчиво осмотрел притихшего Лиса с ног до головы.
– Не исключено. Наш «Иванушка» и меня довёл до ледяных рук. Одним только рассказом, заметь. Удивительная способность рисковать шкурой попусту.
Лис отвернулся, сопоставил только что прозвучавшее «Иванушка» и чуть раньше – «дурак» в контексте с лужей и решил обидеться.
– Сам влезаю в истории, сам и вылезать буду, – объявил он. – Я не младенец, и сопли подтирать мне не нужно!
– Ты не младенец, – согласился Тур. – Ты двадцатилетний юнец с гиперсамомнением. А это на поверку гораздо хуже.
– Не позвонил бы ты Ворону, я бы самостоятельно выпутался, – буркнул Лис. – Я почти вытянул из Игорька того, кто им управляет! И без кулаков, кстати.
– Вот как? – усмехнулся Ворон.
– Да. Я просто вспомнил то, где живут наши корни. И перестал бояться этого ублюдка.
Лис победно оглядел промолчавших братьев и, встряхнув рыжий чуб, удалился из гостиной.
Субботнее дежурство выдалось на редкость спокойным. Всеволод Полозов без помех поговорил по телефону с Мариной и получил её согласие на участие в воскресном пикнике. Затем вызвал близнеца по сотовому.
– Лис так и не позвонил, – сообщил Ворон не без тревоги в голосе.
– Ладно, не трогай его. Пусть сам кувыркается. На пользу пойдёт. А коли что-нибудь натворит, расхлебаем.
– Тяжёлая это работа – заниматься воспитанием несовершенно мыслящих, – изрёк Ворон.
Через час дежурного хирурга вызвали в приёмный покой.
– Всеволод Васильевич, как хорошо, что вы сегодня в отделении! – врач приёмного облегчённо вздохнула.
Для доктора Полозова подобная ремарка новостью не являлась. В больнице его знали не только как великолепного хирурга, но и как эрудированного, грамотного специалиста и безотказного коллегу, у которого всегда можно спросить совета.
– Что здесь? – хирург поправил резиновую перчатку и подошёл к топчану, где лежал бледный худощавый мужчина. Под полузакрытыми глазами его собрались желтоватые синяки, а сухая кожа обвисла множеством складок, состарив лицо на десяток лет.
Возле больного стояла крупная женщина, не столько озабоченная, сколько сердитая.
– Доставили по «скорой» из поликлиники посёлка Медное с подозрением на желудочное кровотечение, – сообщила врач. – Общая слабость, потливость. Жалобы на боли в животе. С утра тошнота и рвота. В рвотной массе кровяные прожилки.
– Анамнез?
Врач заглянула в амбулаторную карту.
– Вчера провалился в какой-то овраг, – она устало пожала плечами. – Со слов жены – в состоянии алкогольного опьянения.
– На рогах домой припёрся! – вмешалась толстуха. – Грязный, как свинья. Опять обожрался самогону. Эвон, весь проспиртованный.
– Не пьяный я был, – тихо отозвался больной, не открывая глаз.
– Вы можете описать, что с вами случилось? – доктор Полозов присел на стул возле топчана.
– Не помню я, – мужчина с трудом разомкнул веки. – Приняли по сто, потом я в лес пошёл за жердями. Забор поправить хотел. Свернул где-то, наверное. Очухался в карьере, в таком дерьме!
Он болезненно сморщился и прижал слабой рукой ввалившийся живот.
– Не пьяный, как же! Да от тебя до сих пор гадостью воняет! – возмутилась жена. – Говорила дураку: не хлебай что попало! Его в прошлом году в инфекционное привозили, думали, желтуха! Я тут со стыда чуть не сгорела, пока с врачом объяснялась.
– Не волнуйтесь, пожалуйста, – обернулся к ней доктор Полозов. – Проведём анализы и, если ничего страшного нет, отпустим домой. А пока позвольте, я вас осмотрю, – он наклонился к больному.
Осмотр не занял много времени и закончился серией рвотных потуг, встряхнувших тело незадачливого любителя самогона. Пока подоспевшая медсестра занималась пострадавшим, врач приёмного покоя отвела хирурга в сторонку.
– Всеволод Васильевич, я, право же, не знаю, что писать в приёмном статусе.
– Я сам напишу. Перевозите в хирургию.
– Вы забираете его? – доктор выпрямилась, будто с плеч её сняли непосильный груз.
– Да. Понаблюдаю, посмотрю анализы, и если что, ночью возьму на стол. Вы чувствуете запах от его тела и волос?
– Да. Краска какая-то.
– Краска… – медленно повторил Всеволод Полозов. – Где вы живёте?
Жена больного оглянулась, несколько секунд рассеянно хлопала глазами и, наконец, сообразив, о чём её спросили, назвала деревню.
– Доктор, надолго вы его?
– Завтра всё станет ясно, – ответил хирург, а сам подумал: как странно женщины прячут свой страх: одну проблему они ловко скрывают за другой, более удобной и безобидной. Действительно, на фоне предварительного диагноза поселкового фельдшера отравление самогоном, с точки зрения деревенской бабы, казалось житейской мелочью.
Результаты гастроскопии оказались обнадёживающими. Доктор Полозов составил список назначений, лично проследил за исполнением, отправил анализы в лабораторию с пометкой «срочно» и взялся за приёмный статус. Интуиция подсказывала ему, что данный случай не потребует операционного вмешательства. Но застраховаться следовало, иначе заведующий не упустит момента вызвать дежуранта на ковёр.
Закончив с бумагами, он ещё раз навестил больного. Мужичок чувствовал себя значительно лучше: лежал под капельницей и отпускал шуточки медсестре.
– Сегодня вам вставать не рекомендуется, – хирург остудил бойкого острослова. – Вижу, вы молодцом, но слушаться будете меня.
