узнала подробности от кого-то в больнице. Отец стоял на мостике рядом с вентиляционной трубой, когда произошел взрыв. Лопнувший клапан сброса давления ударил его в висок, и он упал с высоты третьего этажа.
Поворачиваешь за угол, и то, что должно быть чьей-то чужой жизнью, становится твоей собственной.
Алекс уже давно понял, почему он создает иные миры, почему изобретает правила, по которым эти миры работают, а затем позволяет играть в них. В мире должен быть порядок, что-то должно стоять за случайными событиями, которые привели его с семьей в этот город, направили его сестру по странному пути, убили его отца. Мирки, в которых все происходит по правилам, так и не дали Алексу ответа. А это место может его дать.
Он открывает глаза.
– Я вхожу, – говорит он.
– Дай сначала проверить.
– Нет, я должен сделать это сам.
Он шагает через порог, останавливается, дает глазам привыкнуть к сумеркам. Разбитый и грязный кафель на полу, пошедший волнами и впадинами, припорошенный сухой листвой, в маслянистых лужах, осколках стекла, которые хрустят под подошвами. Снова острая вонь гниения. Где-то медленно капает вода – протекает крыша, и там, где капли падают на пол, растет кольцо ярко-зеленого мха, похожего на тропический остров. Мертвые американские знаменитости в рамках на стенах выцвели до бледных теней.
Вот он. Столик, где Алекс сидел с сестрой и родителями, и никто из них не подозревал, чтоґ столкнет их с накатанной колеи их жизни.
Алекс шагает к столу, из-под новеньких походных ботинок доносится хруст разбитого стекла. Алекс останавливается у стола, а потом садится на скамью лицом к стойке – на то самое место, где, как он помнит, он сидел много лет назад. Кажется, что этих лет не было вовсе.
Он позволяет взгляду задержаться на столике через пролет, где Клэр Фоли грызла ногти, угрюмая и одинокая.
И Эмери. Она сидела рядом с ним, ковырялась в еде. Затем рябь прошла сквозь их жизни, и в следующий миг, когда он оглянулся, сестра уже забилась в уголок, лбом прислонившись к стеклу, закрыв глаза.
Все, что они потеряли.
Может, то, что они пережили в закусочной в тот вечер, не имело никакого отношения к Клэр. Может, они оба просто оказались рядом и то, что он почувствовал, было предвкушением этого момента, прямо сейчас. Когда он снова сидит за этим столом в «Звездной забегаловке», а отец давно мертв и сестра пропала без следа.
Он поворачивается, чтобы взглянуть в уголок, где сидела Эмери. Спустя мгновение Алекс понимает, что на потрескавшемся бежевом виниловом сиденье нет пыли, которая покрывает все остальные поверхности. И бледный, похожий на пепел слой на столе тоже нарушен. Вместо него тут чистое пространство, похожее на полукруг, который оставляют дворники на грязном ветровом стекле автомобиля – там, где рукой или локтем протерли пыль.
Кто-то сидел здесь совсем недавно.
Он уже собирается позвать Митио, но сдерживается. Вместо этого пододвигается на место Эмери. Тут же статическое шипение исчезает. Он погружен в абсолютную тишину, от которой перехватывает дыхание.
Клэр была здесь. И Эмери тоже. Много лет назад. Может, мгновения назад. Что привело ее сюда снова?
Он все перепутал. Он никогда этого не понимал. Это не Эмери сидела рядом с ним. Это он сидел возле Эмери.
Теперь он это видит. Что бы ни случилось тем вечером, это не имело никакого отношения к нему. Он был только наблюдателем.
Алекс осторожно выскальзывает из-за стола и подходит к двери. Щурится от внезапного луча света.
– Эмери была здесь, – говорит он Митио. – Она была в закусочной.
– Откуда ты знаешь?
Острый приступ боли простреливает Алексу правый висок – первое предвестие мигрени, о которой Митио его предупреждал. Алекс рассказывает про следы, найденные в пыли.
Митио задумывается.
– Я посмотрю.
Заходит внутрь и спустя минуту возвращается.
– Ты прав. Кто-то сидел там недавно. Я обнаружил пару следов, которые могли оставить ее ботинки. Трудно сказать наверняка, как и о том, куда она пошла после, если это была она. Я обойду вокруг здания на случай, если она оставила иные следы или какие-то вещи. Ты побудь здесь. Это может быть непросто.
– Что это значит?
– Просто лучше тебе остаться здесь. Я имею в виду прямо здесь. Не броди тут.
– Я и не собирался.
– Я вернусь как можно быстрее.
Шагая медленно и осторожно, как обычно, Митио вскоре скрывается из виду за углом здания.
Алекс осматривает улицу. Что-то через дорогу притягивает его взгляд снова и снова, еще до того, как он понимает, что увидел. Алекс ищет, пока сердце бешено колотится, и находит: на ветке высокой сосны, почти незаметная на фоне красновато-серой коры, за ним наблюдает сова. Ему незнаком этот вид, но она очень крупная, с пушистыми ушами, ее оперение почти идеально сливается с деревом. Он заметил ее лишь из-за глаз – желтых, неподвижных, пронзительных. Когда ему приходит в голову, что это первое животное, которое он видит с тех пор, как они вошли в Заповедник, сова снимается с насеста и улетает над кронами деревьев, исчезая из виду.
Алекс замечает, как пересохло у него во рту, и отхлебывает воду из бутылки. Смотрит на часы, не понимая, как долго он стоит здесь с тех пор, как Митио ушел. Возникает паника, но он успокаивает ее, делая несколько медленных, глубоких вдохов, считая, как его научил психолог несколько лет назад, когда у него внезапно и необъяснимо начались приступы панических атак.
Страх утихает, но Алекс невольно гадает, не случилось ли чего с Митио. Что-то, должно быть, пошло не так, и теперь он здесь сам по себе, не имея ни малейшего представления, как выбраться.
«Мне не справиться в одиночку», – сказал он Митио при первой встрече.
«Почему не справиться?» – спрашивает он себя теперь. Эмери справлялась. Справляется.
Ему нужно двигаться, делать что-то, не стоять так беспомощно. Он может обыскать парковку в поисках подсказок. Алекс делает пару шагов и слышит шорох поблизости. Митио выходит из кустов с другой стороны закусочной.
– Долго ты, – говорит Алекс, одновременно радуясь и злясь. – Нашел что-нибудь?
Митио качает головой.
– Только несколько следов на земле, но я не уверен, что они ее. – Он пристально смотрит на Алекса. – Что-то случилось, пока меня не было?
– Нет. В общем-то, нет. Видел сову.
– Где?
Алекс показывает.
– Она улетела туда. Испугала меня, вот и все. Я не очень-то умею ждать.
– Здесь к такому привыкаешь.
– Наверно. Куда пойдем теперь?
Он замечает, что Митио смотрит мимо него. Оборачивается.
Два человека идут к ним по дороге. Мужчина и
