— Да плевать вам на жизни! Просто утверждаетесь перед братом!
— Только хочу помочь ему. А у вас есть братья, сударь? Мать, отец? Как они воспримут вашу смерть на службе у подлеца и злодея?
— Да святые же боги! Я никому не служу! Барану легче вталдычить, чем вам!
Иона улыбнулась:
— Люблю барашков. Прелестные создания, не находите?.. Кто дал вам деньги?
В предпоследний день отмерянной Джоакину жизни сквозь дымку горизонта показался Уэймар. Промозглый ветер хлестал моросью по щекам, волны колотили в борта шхуны. Джо стоял на носу, кутаясь в плащ, измученный несправедливостью и безысходным гневом. Чуть меньше года назад с палубы другого корабля он смотрел на этот же город. Представить только: тогда он мечтал о встрече с Северной Принцессой! Рядом была прекрасная Полли, а он не мог думать ни о ком, кроме агатовской твари!.. Как бесконечно глупо!.. Так же глупо, как вера Салема в мудрость владычицы и милосердие Ориджина. Там, наверху, нет ни мудрости, ни милосердия. Нет даже людей — только бездушные куклы изо льда. А недавно он злился на Аланис — боги, вот дурак!.. В сравнении с Ориджинами, Альмера — сама душевность!
— Не люблю сырой ветер, — сказала леди Иона, возникшая рядом. — Смешение стихий, лишенное всякого изящества.
Явилась! Нигде от тебя нет покоя!
Джо угрюмо промолчал. Северная Принцесса оперлась на фальшборт, задумчиво глядя в туман.
— Сударь, я размышляла о леди Аланис… Вы говорите, что сопровождали ее в самые темные часы. О том, что было в Альмере, Эрвину известно лишь с ваших слов, а значит, это может оказаться ложью.
Джо не повернулся, чтобы не дать ей заглянуть ему в глаза. Леди Иона продолжала:
— Но вы последовали за Аланис в столицу, во дворец — прямо в пасть к Темному Идо. С Эрвином было шестьсот человек, с Аланис — вы один. Это порождает догадку… Скажите, Джоакин Ив Ханна, вы любите ее?
— Нет, — отрезал Джо.
— А прежде любили?
— Нет, — но голос дрогнул.
— Любовь дает вам еще одну причину молчать… Очень грустную, но весомую. Видите ли, сударь, я знаю Аланис Альмера с детства. Четыре года в пансионе Елены-у-Озера мы с нею прожили в одной комнате, делились тайнами, какие не вверяли никому другому, научились понимать друг друга с полуслова… Мне крайне сложно представить Аланис злодейкой и еретичкой, но ваша любовь… Я не вижу иных причин для вашего молчания, кроме любви. Скажите, Кукловод — Аланис Альмера?
— Нет.
— Другого ответа и не ждала… — кончиком пальца Иона тронула его плечо. — Я полагаю, вы готовы принять мучительную смерть ради нее. Вероятно, надеетесь вытерпеть все, но сохранить секрет и спасти хозяйку. Очень благородный, красивый поступок… Простите, я не могу позволить этого. Если вы умрете, не назвав Кукловода, я пойму так, что вы до конца сохранили тайну любимой. Знайте: неназванное имя будет означать имя Аланис Аделии Абигайль.
Джо промолчал, играя желваками от бессильной злобы. Иона не видела его глаз, и агатовская проницательность дала сбой: Принцесса неверно истолковала чувства пленника.
— Очень жаль, что вы так сильно ее любите. Эта любовь — из тех сил, что разрушают душу.
— А вы любите хоть кого-нибудь?.. — в сердцах бросил Джо.
— Разумеется.
— Брата?
— Вне сомнений.
— Ну, конечно: он же Ориджин! А мужа любите?
— Не думаю, что это вас касается.
— И все же ответьте: любите графа Шейланда?
Он глянул в лицо Ионе и увидел тень. Паволока на миг подернула глаза и тут же слетела, но Джо успел заметить. Не зря же неделю смотрел в эти глаза!
— Я задел вас, а? Вы не любите графа?
— Ни капли не задели, сударь. И очевидно, что я люблю мужа.
— Не любите, поскольку он не Ориджин. Вы не умеете любить никого, кроме них!
— Сударь, вы позволяете себе лишнее.
— Да?.. — злой задор вскипел в нем. — Я пытался сжечь корабль, нападал на вашего лучшего вассала, и вы были спокойны. А сейчас позволил себе лишнее? Значит, я попал в точку! Ориджины не имеют сердца! Любовь недоступна вашей семье!
— Вы очень рискуете, — процедил кайр Сеймур.
— Убьете меня сейчас, а не в замке?! Тьма сожри, нашли чем напугать!
Иона сухо отчеканила:
— Отвечу только из снисхождения к вам. Я очень люблю мужа, сударь. И не вам, слуге подлеца, рассуждать о любви.
— Но меньше, чем брата, — я прав?
— Иначе, не меньше.
— А кого еще любите? Не из тех, кто носит фамилию Ориджин!
— Умолкни! — рявкнул Сеймур. — Не ты задаешь вопросы.
— Пускай миледи ответит — тогда и я отвечу ей.
Иона хлопнула ресницами:
— Клянетесь?
— Даю слово дворянина. Но лишь после ваших честных ответов.
Она встряхнулась, уронив капельки с волос.
— Что ж… Вы правы: больше всех на свете я люблю членов моей семьи. За каждого из них я с радостью отдам жизнь, а прежде всех — за Эрвина. Если надеялись упрекнуть меня, то промахнулись: я горжусь этим чувством. Вы ошиблись и в том, что во мне нет иной любви. Я люблю компаньонку Джейн, которая, к несчастью, была больна и не могла сопровождать меня в столице. Я очень скучаю по леди Марте Валерии — лучшей из наставниц, кого узнала в пансионе. Питаю самые теплые чувства к моей кормилице Эмме из Первой Зимы и учителю живописи — мастеру Альберту Миррею. До сих пор вспоминаю юношу, которого первым поцеловала, — его имя скрою от вас. Я плачу, когда думаю о своей первой лошади — несчастной Белой Звезде, что сейчас уже на пороге смерти… И, конечно, вне всяких сомнений, я всем сердцем люблю своего мужа, графа Виттора Шейланда, и лучшую подругу, леди Аланис Альмера.
Иона помолчала, подставив лицо холодному ветру.
— Я удовлетворила вас, сударь? Жду ответной любезности. Кто Кукловод?
— Я не знаю. Это чертова правда!!! — Джо скривил губы в ядовитой ухмылке. — Зато скажу другое. Надеюсь, вы порадуетесь: оно касается тех, кого любите. Вы спрашивали: какую сделку поручил граф Виттор Хармону-торговцу? Он велел продать Светлую Сферу — Священный Предмет из достояния Шейландов! Именно его украл у Хармона подлый брат Людвиг. Спросите, зачем граф пошел на бесчестье? Так ведь он задолжал вашему папеньке — за счастье быть вашим мужем! Что еще вы желали знать? Кто заплатил мне триста эфесов?.. Граф Эрроубэк, тот самый, в чьих землях рухнул мост, погубив императора. За что он мне заплатил? За письмо, привезенное из осажденного дворца, от любимой вами леди Аланис Альмера!
Если бы Джо решил ударом кулака сломать носик Северной Принцессы, он в тот же миг умер бы от меча кайра Сеймура и не успел насладиться эффектом. Но сказанные только что слова дали желанную возможность. Леди Иона отшатнулась, затрясла головой, сжав пальцами виски, застонала:
— Вы лжете! Ради мести пытаете меня!..
— Вы же внучка Агаты — вот и посмотрите: лгу или нет.
— Мой муж продал святыню?!
— Да, миледи.
— Отдал в руки мелкого купчишки?!
— Да, миледи.
— Не верю, нет!
Он махнул рукой в сторону Уэймара:
— К вечеру будете в замке — проверьте. Попросите мужа показать Светлую Сферу!
— Злая холодная тьма!.. Почему, почему?..
— Я уже дал ответ.
Иона дрожала, струйки влаги текли по лицу.
— А это проклятое письмо… Вы доставили из столицы Эрроубэку?
— Да, миледи.
— От Аланис Альмера?
— Да, миледи.
— В нем был приказ разрушить мост?
— Я не знаю содержания письма.
— Но Адриан погиб после того, как вы его доставили?
— Да, миледи.
Сеймур попытался накинуть плащ на плечи хозяйки, но она оттолкнула его. Еле слышно прошептала:
— А Эрвин… он знал о письме?
— Да, миледи.
Иона больше не могла говорить. Самообладание сжирало все ее силы.
С высоты победителя Джоакин милостиво обронил:
— Герцог знал, но был против. Аланис послала письмо вопреки его воле.
— Благодарю… — шепнула Иона и позволила кайру увести себя в каюту.
Стрела — 1
4 мая 1775г. от Сошествия
Фаунтерра
