на сигналы, которые он посылал, на мониторе бежали линии, показывая, как искусственные нервы соединяются с настоящими. Так себе соединяются, если честно. Все же имплант чужой, у человека, для которого его делали, рука была чуть меньше. Но работать будет сносно, а клиент вряд ли ждет от них каких-то чудес.
Ворон подошел, заглянул через его плечо.
– Дорсальный не встал как надо, – сказал он.
– И медиальный лучевой, – добавил Ди. – Но лучше вряд ли получится. Зашиваем?
Ворон покачал головой:
– Попробую кое-что…
Ди прогнал серию тестов еще раз и сказал, что идет курить. Ворон кивнул, не поднимая головы.
Комм оказался в его руках, когда дверь в операционную еще не успела закрыться. Ди проверил сообщения.
Ничего.
Он поднялся по лестнице в глухой двор, поежился от холода, мгновенно пожалев, что не взял куртку, закурил, достал комм.
Ничего.
Искры падали на ступеньки, гасли в сумерках. Дым согревал легкие.
Ничего.
Ди вернулся, заново вымыл руки, хотя в рану лезть не собирался. Иногда Ворон доверял ему что-то вырезать или зашить, но не сегодня. Слишком сложную конструкцию он засунул в руку этого парня.
– Где тебя носит? – раздраженно спросил Ворон. – Подключайся.
На этот раз у дорсального нерва лопатки дела были получше. Ди покачал головой. Ворон мог бы работать в настоящей больнице, подумал он. Делать что-то значимое вместо того, чтобы торчать в этом подвале день и ночь.
– Зашиваем.
Скобы стягивали мышцы и кожу, скрывая кость и то, что находилось теперь поверх нее. Ворон аккуратно наносил на свежий шов заживляющий гель. Ди следил за показателями на экране и, дождавшись нужного момента, активировал имплант. Еще пару часов пациент побудет в отключке, за это время его буллет окончательно встроится в руку. Выпустит нити, которые прошьют мышцы насквозь, подключится к нервной системе… Рука почти потеряет чувствительность, но это и к лучшему… А потом надо будет разбудить этого парня и выпроводить отсюда. Обезболивающее он себе сам найдет.
– Сиди здесь и следи за ним, – сказал Ворон, стягивая перчатки. – И убери тут все.
Ди кивнул, глядя на темный экран. Ничего.
– Как твоя птичка? – спросил вдруг Ворон, и Ди чуть не выронил комм.
Ворон никогда не спрашивал о Рете, словно ее и не было. Помог достать оружие, дал медикаменты, одолжил ему машину – но вопросов не задавал.
– Хреново, – процедил Ди сквозь зубы.
– Кошмары? – понимающе кивнул Ворон.
– Не знаю. Не уверен, что она вообще спит.
Ди помолчал, собирая инструменты в емкость с дезинфицирующим раствором:
– После того разговора в тоннеле она больше ничего не рассказывала. Притворяется, что все нормально, делает, что нужно, даже работу нашла… А потом вдруг застывает посреди движения на несколько секунд, глядя в одну точку. И свет вообще никогда не выключает. Предлагал ей таблетки – она отказалась.
Ди швырнул в хлорамин зажим так, что полетели брызги.
– Нормальная реакция на ненормальные события, – вздохнул Ворон. – Зря она отказывается от фармы. Собственно говоря, ты можешь сделать две вещи. Первая: показать ей, что мир безопасен. Делать что-то обычное и простое, чтобы она привыкла. И вторая: научить чему-то, чего она не знает. Чему угодно. Место в голове не бесконечное. – Он постучал себя пальцем по лбу. – Пока ее самое яркое воспоминание – о том, что случилось, она будет переживать это снова и снова. Как только появится что-то другое… Ты ее знаешь лучше, чем я. Подумай. Или у ее брата спроси. А я пошел.
Ворон резко оборвал свою речь и вышел. Ди сел, уставился на парня, который все еще не пришел в себя.
Научить новому… Все они ее жалели и старались не беспокоить лишний раз. Может, и зря. Может, это она и пытается сказать своим молчанием: «Перестаньте обращаться со мной так, словно я стеклянная».
В этот момент комм едва заметно вздрогнул, и Ди впился взглядом в экран.
Всего одна строчка от анонимного отправителя. Координаты. Он схватил ручку, переписал их прямо на свою ладонь, пока сообщение не исчезло, и открыл карту. Вводить их он не рискнет, но… Кажется, это здесь. Дальше на севере, гораздо дальше, чем он бывал. Точка посреди моря. Какой-то остров? Черт, до него бы еще добраться, и так, чтобы не утопили на подходе…
Но если его информатор не ошибся, там есть те, кто сможет синтезировать лекарство. Значит, придется плыть.
На секунду в его голове мелькнула мысль взять с собой Рету – новые впечатления и все такое. А Коди как-то говорил, что ей понравилось море. Но он тут же отбросил эту идею. Он не знал, что это за люди. Но если они хоть как-то связаны с Юстанью и знают о той роли, которую Рета сыграла в этой истории, – они не станут им помогать. Ворон-то помогал не ради Реты, а ради Эме.
Ди и сам не мог понять, что чувствует по этому поводу. Сперва он злился – но все равно не смог просто отключить комм, который Рета дала ему для связи. Еще тогда, в Юстани, когда она отказалась уйти с ним, он знал, что будет держать его включенным столько, сколько возможно. А когда увидел ее в доме Георге…
Но и забыть о той встрече в Пустошах он не мог.
Наверняка она тоже не забыла. Он же помнил, какое у нее было лицо, когда она поняла.
Сработал таймер – пора было будить пациента. Ди отключил систему подачи анестетика, подождал – парень заворочался, зашипел сквозь зубы.
– Почему мне так больно? – спросил он невнятно.
– Тебе делали операцию, – напомнил Ди и сунул ему охлаждающий пакет. – Вот, положи на руку.
– Да? – удивился парень и попытался подняться.
– Полежи еще минут пятнадцать, – посоветовал Ди.
– Точно, рука… А где Ворон?
– Ушел. Лежи тихо, а? Мешаешь.
– А ты кто такой?
– Завали, или пойдешь лежать на улицу. Я же не спрашиваю, кто ты такой.
Парень замолчал, и лишь время от времени Ди слышал, как он шумно выдыхает сквозь сжатые зубы.
Значит, север. Значит, нужны деньги, оружие, машина, потом лодка. Но сначала он заедет к Рете. Кажется, он кое-что придумал.
* * *
Боль пронзила ногу так внезапно, что Коди ослабил хватку, и противник это почувствовал. Кулак полетел ему в лицо, пришлось податься назад, а потом он наконец справился с собой, ушел от удара в сторону, схватил громилу за запястье и уложил лицом в пол – тем самым приемом, который показывал сержант Дале.
Вспомнив о человеке, который пытал его сестру, он разозлился еще сильнее:
– Ну что, сам уйдешь
