Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
— Ну, вот и все! Скоро поплывем! Опять передышка! — юноша грустно улыбнулся, будучи рад небольшому отдыху, но огорчен кошмарной дороге. — Мне кажется, что плыть не очень долго, главное не задохнуться! — прогнусавил мальчишка, решив зажать нос пальцами, ибо не мог привыкнуть к вони, что здесь, что в предыдущих местах, правда раньше не догадывался затыкать ноздри.
Лкетинг с Такеши синхронно ему улыбнулись, где японец продолжал дергать веком и чуть-чуть щекой, но это у него проскакивало на протяжении всего пути, так что переживать не стоило, а вот негр оказался вежлив лишь в улыбке. В остальном воин-масаи ненавидяще вглядывался в заклейменных пятым тавро узников, желая хоть капельку свободы, дабы наказать их за врожденное неумение обращать внимание на дискомфорт соседей по цепи, однако терпел. Терпел, будучи туземцем, умеющим себя контролировать, в отличие от цивилизованных тряпок, воспитанных в эпоху потребления и привыкших пить таблетки от нервов в любых ситуациях.
Тем временем, так возненавиденные Лкетингом узники, стараясь не поднимать трусливых глаз на проклятых по их мнению «Спящих», рассаживались по стенке на максимальном расстоянии от троицы нелюдей, радуясь, что безъязыкий продан и между ними присутствует более чем метровый просвет. По крайней мере, первый после Такеши, определенный в мясо раб точно радовался, что не ускользнуло от внимательного взгляда Дмитрия, видевшего явное облегчение на бледном лице грешника с жуткой судьбой, но худощавый юноша откинул мысли о мусоре в сторону. Честно говоря, ему больше хотелось сбросить излишки жидкости в теле, то есть мочи, но он как-то стеснялся, хоть и обоссал ногу старику в Сортировочной. Откуда оно взялось, такое ненужное здесь стеснение? Дима не знал, но чувствовал, что еще немного и он протестирует пованивающие половые щели, забыв про скромность.
Первые штук двадцать представителей Земли заняли холодную стену полностью и следующий, готовый усесться раб, получил место спереди последнего в первом ряду, то есть положил начало привычному извиванию змейкой. Унылые узники Джумоука один за одним принимали положенные им места, и их аккуратность обеспечивалась свиномордыми сатирами, расположенными в стратегических точках, откуда они внимательно наблюдали за всхлипывающими грешниками. Двое жирных свиней наверху, а остальные в пропахшем нечистотами трюме, этакие перекачанные шестерки Джумоука, сопровождающие несчастных грешников пронизывающими взглядами и крепко сжимающие тусклые клинки, лязгающие о ржавый металл похожего на гроб судна.
Перед Димой уселся до сих пор толстый, лет сорока пяти бородатый мужчина, чей жирок, судя по висящим с боков и на пузе унылым складкам, заметно убавился, хотя в скотском загоне у Низама, когда парень видел его намного правей от себя, тот выглядел идентично. И как еще адские доктора с птичьими головами пару-тройку килограммов сала с собой не забрали? Хотя, наверное, побрезговали брать с «разумных» животных, по ошибке называющих себя венцами творения Господа…
Так вот. Бесцветные глаза толстого раба с пятым клеймом постоянно слезились, а унылое, можно сказать мертвое лицо вызывало желание повеситься. С таким выражением хари даже когда-то гордая, окладистая борода чувствовала себя ненужной и висела подобно изуродованной весной сосульке, пытаясь походить на жидкие волосенки, зачем-то старающиеся выжить на облысевшей голове.
Парень с легким любопытством разглядывал нового соседа, тот же в ответ старался не переводить взор на худого, так привычно опершегося о холодную стену мальчишку, любящего высказывать чертям то, что считает нужным и обзывающего говном других рабов, хотя они такие же люди, как он сам, по крайней мере, внешне. Подобные мыслишки по-любому бегали в лысой черепной коробке несчастного, собравшегося помирать бородача, поэтому высказывать недовольство насчет «куда вылупился щенок!» он не собирался, да и по сути любому из «Спящих» плевать на его мнение.
Мускулистому масаи и субтильному азиату достались подобные соседи, единственное их отличие было в толщине и возрасте. Лет по пятьдесят или чуть больше, худощавые, с бегающими, но опущенными глазками и сжатыми губами. Глядя на них, становилось неясно, кто из этих ничтожеств подает голос и тормозит грешников, портя им жизнь. Возможно ответ являлся настолько элементарным, что его просто-напросто не было и все решалось веселой детской считалочкой на «эники-беники» или подбрасыванием монетки, быстро указывающих на истинных заводил стада безмозглой скотины.
Все клейменные пятым тавро люди имели грязные, обвисшие от тоски и покрытые разводами слез лица, сгорбленные спины, пузырящиеся соплями носы и беспрерывно трясущиеся руки с ногами. Эти безмозглые рабы, неизвестно в который раз получившие взбучку от ревущего снаружи Варгха, выглядели невиновными праведниками, получившими заслуженное кем-то другим. Иногда, когда следующий из них садился на положенное место, его тусклый взгляд падал на встречный взор Дмитрия с друзьями, и тогда из безжизненных глаз выплескивалась ничем неприкрытая злоба, однако такое проявлялось не у всех. Взгляды многих выражали ничего. Такие люди давно забыли себя, решив, что жизнь остановилась и стремиться больше не к чему. И подобных взоров юноша насмотрелся еще на Земле.
Каждый утро он наблюдал сотни стремящихся на работу и с работы людей, и мало в ком из прохожих светилось счастье. Уставшие глаза почти каждого выражали озабоченность грядущим днем, и тем, что он несет, а ноги привычно тащили замученное тело на автобус, едущий в сторону работы, опоздание куда приравнивалось к вселенской трагедии. Это выражалась в том, что не успевающий на выбранную им каторгу человек озадаченно доставал мобильный телефон и звонил начальнику, подобострастно шепча в трубку об отсутствующем транспортном средстве.
Все стоящие на остановках люди являлись рабами без собственного мнения, и именно за это их кормили любящие беспрекословное подчинение хозяева, умело пользующиеся их талантами в строительстве собственной мечты. Большинство этих несчастных мечтали о заслуженной пенсии, мечтали подарить сорок пять лет жизни непонятно кому и уйти на «отдых», который опять же продолжался работой. Глупые люди говорили собственным детям, что если те хорошо закончат школу и институт, то обеспечат себя прекрасной карьерой, а значит и большой пенсией, дети же впитывали «умные» слова взрослых, уподобляясь им в будущем, то есть ничего не получая, как и мать с отцом.
Мир большей части человеческой расы выглядел пятью рабочими днями, где пятница и суббота требовали обязательной выпивки, а воскресение восстановления сил. Это являлось законом, а особи, нарушающие этот догмат, считались изгоями и уродами. Пятница с субботой предписывали, чтобы глаза каждого лучились счастьем и радостью. Пятницей с субботой заканчивалась каторга, после которой всем вменялось бухать, курить и гулять до утра, более же старшее поколение размеренно направлялось домой, предвкушая разжижающий мозг сериал, вкусную еду, бутылочку пива и чекушечку водки, чтобы утром проснуться с больной головой, и страдальчески вздохнув, подумать: «Неделя прошла успешно!».
Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
