Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
Мир большей части человеческой расы выглядел пятью рабочими днями, где пятница и суббота требовали обязательной выпивки, а воскресение восстановления сил. Это являлось законом, а особи, нарушающие этот догмат, считались изгоями и уродами. Пятница с субботой предписывали, чтобы глаза каждого лучились счастьем и радостью. Пятницей с субботой заканчивалась каторга, после которой всем вменялось бухать, курить и гулять до утра, более же старшее поколение размеренно направлялось домой, предвкушая разжижающий мозг сериал, вкусную еду, бутылочку пива и чекушечку водки, чтобы утром проснуться с больной головой, и страдальчески вздохнув, подумать: «Неделя прошла успешно!».
Вот ради чего сегодня живет земная раса… Ради пятницы с субботой, в остальные же дни человечество походит на сегодняшних узников Ада, отрешенно глядящих себе под ноги и не знающих, что делать. Всё один в один, как в уродливой прошлой жизни. Работа, семья, дети, телевизор и «что делать»… Люди давно потеряли смысл жизни, продолжая привычно рожать детей, но, не обучая их ничему новому, ибо уверены, что есть, спать и трахаться для жизни достаточно. Животные… Обычные животные, только вот боящиеся взглянуть в небо без крестного знамения…
Пока безвольные остатки позвякивающих цепями рабов рассаживались умирающей от горя змейкой, внутрь принялись заходить понурые женщины, виновницей чего, являлась понятно кто. Видимо отмывшаяся от говна Лиза решила на радостях вытянуть блестящую руку, дабы быстрее загрузиться в пропахшее людскими экскрементами судно и поплыть в неизвестные дали, грозящие еще большими кошмарами. Как на безудержную смелость молодой матери отреагировали ее товарки — неизвестно, но в настоящее время испуганные и наоборот спокойные женщины потряхивали разномастными грудями, двигаясь внутри плавучего корыта под яростные крики размахивающих тусклыми клинками сатиров.
Их поджарые и мускулистые собратья контролировали узников чуть ниже — в грязном трюме, а снаружи слышались яростное взрыкивание Варгха и мерзкие крики ящероподобных чаек Харона. Кто кого пугал — понятно не было, но то, что уверенно покоряющие каменные «небеса» плотоядные «птички» могут залить трехметрового монстра пометом по уши — очевидно.
Прижавшая малюсенького мальчишку к груди Лиза как-то подозрительно спокойно рассматривала помещение, куда заходили представительницы прекрасного пола и само собой одна из первых вдохнула ужасную вонь, когда-то исторгнутую людьми и сейчас живущую своей жизнью. Девчонка поперхнулась и надула щеки, отчего сразу стала страшненькой, но после употребления такой гадости можно и вовсе сдохнуть, поэтому простительно. Ее же пацан, молчащий и оторвавшийся от аппетитной сиськи, весело размахивал мелкими ручками и ножками, но тут на мгновение замер, а потом задергался еще активней, при этом заверещав, будто его скармливают местным крысам.
«Если внутри этого водоплавающего гроба есть крысы, то кормежки им хватит надолго… Регенерирующие пленники — отличная добыча и горячая еда…», — пессимистичные мысли не давали покоя, поэтому уставившийся в ноги юноша попытался отвлечься, вновь переведя взгляд на шагающую и позвякивающую цепью Лизу, озадаченно уставившуюся на орущего ребенка, но не забывающую выискивать место, куда примостить пятую точку.
Пленники с цепи «Спящих», как раз расселись, заняв чуть больше одной пятой трюма и хорошо, что они контролировались увитыми мышцами сатирами, потому как на свое усмотрение заполонили бы все, что смогли, а так женщинам и оставшимся цепям тоже хватало свободного пространства. Бесцеремонное бабье уже рассаживалось под вопли перекачанных карликов с мачете, следивших за порядком и орущих, что единственный слабый пол рядом с сортиром, ибо там все напрочь проржавело.
Еще издалека увидев сидящего у стены Диму, Лиза обнадеживающе улыбнулась и, поправив орущего младенца на руках, уселась туда, куда направили острия клинков сатиры, контролирующие движение рабынь, а это рядом с дергающим правой стороной лица, трясущимся мужчиной. Получается, что ее оглядывания, пока она двигалась по загаженному трюму, являлись бессмысленными, и право выбора отсутствовало, чему стреляющий глазами юноша, да и сама девушка не особо удивились. Здесь всем заведовали гнусаво-верещащие, похожие на орангутангов карлики, которые виртуозно размахивали тусклыми клинками, внимательно следя за тем, чтобы узники нормально расселись, не подавив друг друга и не запутались, короче не попортили товар.
— Нормально садитесь твари! Нормально! Без суеты, скотина! Так, ты жирная сюда, а ты вонючка подвинься! Куда лезешь!? Куда лезешь, животное?! Стой! Я сказал, стой! Быстро села! Подвинься! Не звени цепями, уродина! А ну заткнулись, земные ничтожества! — давно заученные фразы повторялась через определенные промежутки времени, но желаемого эффекта не давали, ибо глушились орущим от вони младенцем, крик которого отлично резонировал в металлическом трюме.
Свиноподобные черти, привычно передвигающиеся внутри бывшего им почти домом корабля, не раз и не два всматривались в не затыкающегося малыша, мешающего нормально выговаривать приказы безмозглой человеческой скотине, но сделать ничего не могли. Истошно-вопящий младенец с его матерью были необходимы господину Джумоуку, и случайная смерть кого-либо из парочки повлечет вечное пожирание собственных внутренностей с калом, причем это самое мягкое наказание. Поэтому красноглазые уродцы продолжали орать, рассаживая грустно звенящих цепями женщин.
— Сюда садись, безмозглая тупица! А ты стой и глаза опусти! Да не туда похотливая гадина! Совсем обнаглели животные! Давай следующая! Двигай задом, толстая тварь! Быстрей я сказал! Садись! Да что вы, как стадо гумукусов! Всех поубивал бы! — кто такие гумукусы Дима не знал, но скорее всего некая местная живность, тупая, как многие из рабынь с рабами.
Наконец «обласканные» свиномордыми демонами женщины расселись такой же змейкой, как и заклейменные пятым тавро мужчины и в трюм донесся гнусавый крик находящегося снаружи сатира, услужливо подсказывающего, что пошла третья колонна, которую необходимо достойно встретить.
«Побыстрей бы…», — уткнувшийся носом между скрещенных рук Дима мечтал, как можно скорей поплыть в далекие дали, рассчитывая, что при движении по Реке Мертвых в расположенные сверху круглые окна будет дуть свежий воздух и хотя бы частично исчезнет вонь, царящая внутри трюма.
Крик ребенка на руках грудастой Лизы глушил всех, даже невозмутимый масаи со скромным Такеши кривились, всем видом показывая, что ощущают немалый дискомфорт, а узники вокруг и вовсе яростно глядели на грудастую девчонку, желая утопить ее с новорожденным в похожей на море речке. Молодая мать чувствовала и видела злобные взгляды, однако сделать ничего не могла, ведь ничего не понимающему кусочку развивающейся плоти тяжело доказать, что в страшном Аду нельзя кричать.
Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
