доктор осматривал?
Адам вспомнил, что в самом деле, когда его притащили, то раздели догола, кругом ощупали, сняли отпечатки, измерили, взяли кровь из пальца, мазки изо рта, и внесли в описание — нормис, а он не оказывал сопротивления, потому что постоянно засыпал. Но кто этим занимался — не помнил, хоть убейте — славно вырубили, кажется, какой-то фармацеей укололи. Ну да, это же фармкопь…
— Если в деле есть, что ты нормис — это смягчающее, — подмигнул Рудольф и пересел на койку Адди. — Это, мальчик мой, прямой билет на общественные работы, а то и на условное, кхе-кхе! Если ненадолго, то даже в кайф. Понял, кхе?
Он похлопал Адама по плечу.
— Залог заплатишь и гуляй с браслетом до суда, копь не покидай, главное, на допросы вовремя являйся, тут их называют ИНТЕРВЬЮ. Будешь ИНТЕРВЬЮ давать, кхе-кхе! И не только…
— Нет у меня денег, — угрюмо ответил Адди. Близость этого человека была неприятна и он с трудом терпел его соседство.
— А подружка есть? Пусть найдёт бабла, расстарается…
— Нет у меня подружки.
— Что ж так, может ты по мальчикам?
— Я тебе кадык зубами вырву, — сказал Адам, поднимая глаза и с ненавистью глядя в лицо Рудольфа.
— Да ты дикарь, степняк просто! — тот хохотнул, но на свой матрас убрался.
— Я кабак и обнёс, чтоб на общественные работы попасть, — вскоре сообщил оттуда Рудольф. — Задолбался шляться по Степи, хоть отосплюсь, отъемся, зубы вставлю за казённый счёт. Не ссы, там тоже норм, дадут журналы…
Он много разного говорил, больше расспросить пытался, чем рассказывал. Адам и не слушал особо, он уже понял, что без залога его переведут либо в копчаную тюрьму с раздельным содержанием, либо на те самые пресловутые работы, где до повторного суда телемпаться и предстояло. Спал он в полглаза, боялся, что странный сосед пристанет.
— Адам Тлегоняев из угольной шахты сто четыре, — сказал охранный робот утром следующего дня, сразу после сытного завтрака — рубленые тлячьи котлеты и настоящий овощной салат из капусты, как в хорошей харчевне. — Протягивай руки, сначала в душ пойдёшь, затем к судье поедешь.
Он глазам своим не поверил, когда бесплатно получил безопасную бритву, дабы соскоблить три волосины с подбородка, кусочек мыла и расчёску. Вода была горячей и порционно текла сама по себе. После сушки выдали чистую отглаженную термуху: рубашку и брюки белого цвета. Змея Праматерь, да ведь здесь неплохо! Знать бы ещё, что там с няней…
На суд его повезли канатной дорогой. Адди впервые в жизни по ней путешествовал. Надо же, как ловко обустроено — думал. Снизу народ по своим делам суетился, а он над ними проплывал, расчёсанный и чистый, в окошко смотрел как король. Только окошко было зарешеченным, руки-ноги в пластиковых стяжках, да под лавкой сидел робопёс с зарядным хвостом наперевес. К тому же у охранного робота имелся наготове успокой в шприце, — не сбежать. Лучше затаиться и посмотреть.
Суд располагался за широкими дверями-автоматом, в других копях ворота такого размера. Он думал, внутри откроется обычное здание, а очутился в огромном административном корпусе с садовыми дорожками и множеством растений в горшках. Кабинка ещё с полчаса полетала внутренними коридорами, Адам успел соскучиться и захотел пить, к счастью, вскоре причалили к закрытой площадке. Под руки, как дорогого гостя, охранные роботы снесли Адди со ступенек, дали пососать воды из трубочки и спросили, как он себя чувствует и чего бы хотел.
— На свободу, но сперва в туалет, — ответил он.
В уборную с настоящей канализацией роботы его сводили, расстегнули и застегнули сами, чтобы руки не развязывать. Не доверяли.
Судьёй оказалась человеческая женщина средних лет с рудиментарными шестыми пальцами на обеих руках, ухоженных и белых, и это обрадовало — неизвестно как отнёсся бы репти к убийству своего соплеменника. Другое хуже: грудь у судьи топорщилась феноменальная, огромная эта, зрелая грудь туго натягивала мантию, распирала её изнутри, Адди словно воочию увидел, как врезаются в судейское тело лямки лифчика, крепко держащего всё её плотское великолепие. От вида такой чудовищной груди у него всегда ныло в паху, как ныли колени Трёхглазого Боба на плохую погоду. Автоматически Адам выровнял спину, не касаясь спинки стула, на который его усадили. Его кинуло в пот от вида этой дамы. Но, может, и от нервов, ведь это был первый в его жизни суд. Адди ожидал, что сейчас грудастая женщина в синей мантии начнёт его расспрашивать о происшествии, он честно расскажет про Горына, чистую самооборону и, главное, о похищении няни. А вдруг отпустят? Или помогут её найти? Но к великому его изумлению судья сперва долго листала папку с делом, а после завела речь совсем о других вещах. Росте, весе, зарегистрированном в чипе возрасте. Какими болезнями болел. Какие операции перенес. Удалял ли видимые уродства. Немного помолчав, сообщила, что в верхнем кутнем зубе нашли кариес, но сразу медробот и убрал, что входит в соцпакет заключённого. Спросила, от чего и когда прививался, очень удивилась, услышав, что с прививками не знаком, сделала пометки в деле, оказавшемся МЕДИЦИНСКОЙ КАРТОЙ, пс-с бы их носил! Не к добру это всё происходило. Анализ крови был прекрасным, что судью весьма пррадовало, мазки из ротовой полости тоже.
— Вы совершенно здоровы, — с ласковой улыбкой сообщила она как заправский доктор. — Прекрасный экстерьер.
От выражения её карих глаз Адам ещё ровнее сел, словно шпагу проглотил. Не к добру судья ощупывала его взглядом, словно бургер в закусочной!
— Суд назначает вам общественные работы для нормисов сроком до конца следствия, либо же залог в восемьсот магнитных и ножной браслет до конца следствия, — сообщила она наконец.
Адди вздохнул и вспомнил Рудольфа: до тысячи за труп. Похоже, одного бандита Адам на тот свет отправил. Деньги были, безусловно, дикими, столько они с няней подняли бы на боях, не появись некстати Горын, но няня проиграла, его ставка пропала, а жалкие копейки изъяли, по сути, Адам остался гол как сокол. Даже Ольги не было, чтоб по-быстрому её продать и откупиться. С другой стороны, общественные работы пугали меньше тюрьмы. Но как же с похищением няни, почему про это речь не шла, где справедливость⁈
— А что за работы? — спросил он.
— Для нормисов, — повторила судья и ободряюще улыбнулась.
— Я умею гайки крутить, — сказал Адам. — Могу чинить роботехнику,
