Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 88
— Угу. На закат отсюда из земли возле берега нога торчит железная. Чистуны верят, что это боги низвергли с небес кибернетического человека, которого итеры отправили убить Всеблагого Отца.
— Ты знаешь слово «кибернетический»? — изумилась Тамара.
— Конечно! Я же итер, — ответно удивился Бойша.
Девушка благоразумно решила не спрашивать у парня о значении этого слова, переведя разговор на другое:
— А много еще у вас… таких вот пустых городов?
— Много. Сто, наверное. Или даже больше.
— Но почему люди покинули их?
Бойша хмыкнул, в очередной раз посмотрел на Тамару, как на ребенка:
— Известно почему — Всеблагой Отец велел. «И рек он: города старого мира есть средоточие скверны и греха. Покиньте их, забудьте о „технической силе“, оставьте диаволово — диаволу, и спасетесь». Это каждый знает.
…Теперь они шли строго на восток по широкому прогалу, бывшему когда-то шоссе Энтузиастов. Здесь не было таких зарослей, как в северной части города, лишь изредка встречались светлые березовые рощицы да в низинках корявились полуоблетевшие ивы. Мосты, столбы освещения, эстакады — все разрушило беспощадное время, и высокий бурьян вольно зеленел там, где когда-то проносились бесконечные вереницы машин.
Остовы зданий тонули в крапивном море. Высоченная, заматерелая к осени крапива была повсюду. Уже битая ночными заморозками, она потемнела, опустив к земле большие зубчатые листья. Толстая дернина, наросшая поверх асфальта, питала эти заросли соками. Ковырнув носком сапожка слой палых листьев, Тамара брезгливо отдернула ногу — в жирной земле копошились черви, разлагающие отжившую лиственную плоть, обращая ее в гумус.
Солнце опустилось к изломанному горизонту, ветер нагнал облака, захолодало. Тамара по силуэтам осевших домов пыталась понять, гДе они сейчас находятся. Получалось, что прошли станцию метро «Авиамоторная» и подходят к перекрестку шоссе Энтузиастов с проспектом Буденного. На душе у девушки после шока, который она пережила в самом начале пути, поселилось умиротворенное спокойствие. Мертвый город больше не пугал ее, не надрывал сердце. Прав был сын Давидов Экклезиаст, царь Иерусалимский: «Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? Род проходит, и род приходит, а земля пребывает вовеки. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: „Смотри, вот это новое“; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после».
Две вещи волновали теперь Тамару — как понять, что здесь произошло, и как вернуться домой? Но волнение это было далеким, фоновым, как сказали бы ее коллеги из Управления Т. Она уже поняла — в этом мире нужно жить сегодняшним днем, не загадывая далеко вперед, а вопросы решать по мере их возникновения. Сейчас их целью была Хозяйка Круглого дома, до которого еще нужно суметь добраться.
Бойша закричал, когда по левую руку от путников взметнулись в вечернее небо багряные вершины Измайловского парка, превратившегося в непролазный буреломный лес. Итер ушел довольно далеко вперед, выискивая приметы, указывающие на тропинку к Круглому дому. Теперь он сломя голову несся обратно, размахивая автоматом, и надрывался от крика:
— Прячьтесь! Туда, в утесы! Уходите в утесы!!
Сообразив, что утесами Бойша именует городские развалины, Тамара, а следом за ней и незнать вломились в крапивную чащу. Итер догнал их чуть погодя. Он был бледен, губы дрожали.
— Дурень! — обругал он себя, едва путники втиснулись под своды какого-то разрушенного здания. — Выперся на чистоход, как козел по весне!
— Что случилось? — не поняла Тамара.
— Клювачи! Целый выводок. Высоко кружили, можа, и не заметили.
— Птицы?
— Смерть крылатая, — содрогнувшись, ответил итер.
Вновь пришлось пробираться через руины, избегая открытых пространств, и пересекать проплешины между домами бегом.
— Счас свечереет — и хана нам. Ночью тут и часу не прожить. Раступа я. Безумок, — корил себя Бойша. Мыря только похмыкивал, пряча в бороде улыбку. Когда молодой итер в очередной раз принялся браниться, Тамара не выдержала:
— Перестань, пожалуйста! Завел бодягу — тошно слушать.
Бойша удивленно посмотрел на девушку, но нытье прекратил.
Тропы все не было. Начало смеркаться, в небе зажглась облачная гарь.
— Если нам дальше к востоку надо, может, через метро попробовать? — предложила Тамара.
— Метро? — не понял итер.
— Ну, подземелья такие, по ним раньше поезда… железные повозки ходили. Неужели не знаешь?
— Какие подземелья? — Бойша постучал себя по голове согнутым пальцем. — Вода там. По самое горлышко все затоплено.
«А ведь и верно, — смекнула Тамара. — Грунтовые воды в случае остановки насосов в момент затопят все подземные коммуникации. Стало быть, все эти наши книги и фильмы о жизни людей после ядерной войны в системе метро основаны на весьма зыбком, и в прямом, и в переносном смысле, фундаменте».
— Еще час — и на ночлег встанем, — вдруг сказал, даже не сказал — распорядился молчавший от самой Красной осыпи Мыря. — Инда и впрямь туго придется.
Итер вскинулся, хотел, видимо, что-то возразить, но вместо этого Радостно хлопнул ладонью по прикладу автомата:
— Тропа! Вот она, родимая, куда упетлялась!
И Тамара увидела, что между груд обросшего мхом мусора, между Жестковыйного, колючего дурнотравья, между серых выкрошившихся стен и впрямь вьется дорожка, обросшая обычной тимофеевкой да Мятликом. Среди мрачных развалин она будто бы светилась мягким зеленым светом, манила, звала в далекие и наверняка счастливые далека.
— Добрые чары, — принюхался Мыря. — Добрые — и знакомые, что ль?..
Наверное, здесь и впрямь было какое-то колдовство. Залишаенный, переломанный древопадом, пересыпанный каменным прахом, бурьяном проросший, утонувший во мхах древний город у жилища кликуши вдруг словно сбросил с себя груз столетий, поднялся в полный рост, стряхнув с бетонных плеч сор и мерзость запустения.
Дома стояли под крышами, в окнах поблескивали грязные, но целые стекла. Крапивы стало меньше, да и была она тут пониже да пожиже. Исчезли заросли кустов, деревья высились стройные, с полными, живыми кронами. В воздухе разносилось гудение шмелей, и, глянув под ноги, Тамара увидела розовые цветы клевера, усыпавшие все вокруг.
Сам Круглый дом, бывший, видимо, во время оно каким-то торговым центром, возвышался на открытой лужайке, когда-то наверняка заасфальтированной. Окна нижних этажей оказались заложены кирпичом, над плоской крышей вился дымок. Из открытой двери навстречу путникам вышла… кошка. Обыкновенная трехцветная мурка с разорванным ухом и бабочкой усов вокруг лукавой морды.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 88
