У нее было, чем заняться, это точно. И первое — вылепить из парафина куклу Джордана и проткнуть булавками особо чувствительные места.
— Тебе обязательно доставать ее? — спросил Флинн.
— Ее достает уже одно мое дыхание. — И эта мысль, словно язва, разъедала его изнутри. — Как получилось, что она не живет здесь? Дом достаточно большой.
— Она не хочет. — Пожав плечами, Флинн пошел на кухню. — Хочет своего собственного пространства и бла-бла-бла. Ты знаешь Дану. Если ей что втемяшилось в голову, ее и катком не сдвинешь.
— И это ты мне рассказываешь.
Так как Мо пританцовывал вокруг, Флинн выкопал собачье печенье и бросил ему, прежде чем достать пиво.
— Ты привез картину?
— Ага. Только я не очень понимаю, чем она тебе поможет.
— Я тоже. Надеюсь, она скажет что-нибудь Мэлори.
— И когда я получу возможность познакомиться с этой Мэлори? — Джордан оперся на стойку.
— Не знаю. Скоро.
— Думаю, это дело имеет свои крайние сроки, — предположил Джордан.
— Да, да. У нас еще есть пара недель.
— Проблемы?
— Нет. Может быть. Все так запуталось. Слишком серьезно, слишком быстро. Не могу думать.
— Какая она?
— Умная, забавная, сексуальная.
— Ты упомянул сексуальность в последнюю очередь. — Джордан сделал неопределенный жест своим пивом. — Это серьезно. Что еще?
— Целенаправленная, я бы сказал. — Флинн начал вышагивать по кухне. — Порядочная по своей натуре. Честная. Рассудительная. Поэтому то, что она ввязалась в эту историю с ключами, заставляет задуматься, не является ли это все правдой. У нее голубые глаза. Большие голубые глаза, — Флинн вздохнул.
— Опять же, физические параметры упали в конец списка. Ты влюбился.
Смущенный, Флинн опустил свое пиво.
— Есть разные степени влюбленности.
— Верно, но если она заставила тебя беспокоиться об этом, значит, ты уже увяз по колено и продолжаешь тонуть. Почему бы тебе не позвонить ей? Она могла бы прийти взглянуть на картину, а я — на нее.
— Давай оставим это до завтра.
— Та-ак, она тебя уже пугает. Похоже, не по колено, а по грудь.
— Заткнись. Я просто подумал, что было бы неплохо, чтобы Брэд принес свою картину, и мы втроем хорошенько на них посмотрели. Посмотрим, что мы сможем понять, без женского вмешательства.
— Согласен. У тебя тут какая-нибудь еда есть?
— Вряд ли. Но можно что-нибудь заказать по телефону. Что предпочитаешь?
— Удиви меня. Пойду, занесу вещи.
Ничего не изменилось, все было так же, как во времена их юности, если не принимать во внимание, что комната, где они сейчас развалились в самых небрежных позах, принадлежала одному из них, а не их родителям.
Так как выбор оставили Флинну, они ели итальянскую еду, но алкоголь улучшился с паршивого пива до бутылки виски «Джонни Уокер Блю», которое принес Брэд.
Картины стояли у стены, в то время как они трое сидели на полу. Мо занял диван.
— Я не настолько разбираюсь в искусстве, — начал Флинн.
— Но ты знаешь, что тебе нравится, — закончил за него Брэд.
— Не собираюсь опускаться до клише.
— На самом деле, это справедливое утверждение, — согласился Джордан. — Искусство, по своей исконной природе, субъективно. «Чашка супа» Вархола, «Нежный взгляд» Дали, «Мона Лиза» Да Винчи. Все это на любителя.
— Невозможно сравнивать «Водяные лилии» Дали с «Леди в голубом» Пикассо, как невозможно сравнивать Дэшела Хаммета со Стейнбеком. Стиль, замысел, восприятие.
Флинн закатил глаза и посмотрел на Брэда.
— Что я хотел сказать, прежде чем вы двое устроили тут маленькую интеллектуальную интерлюдию, так это то, что по моему мнению, один и тот же человек написал обе эти картины. Или, если это все же были два человека, то один из них подражал стилю другого.
— О. — Брэд поболтал жидкостью в своем стакане и ухмыльнулся. — Ну что ж, я, пожалуй, соглашусь с этим. И что нам это говорит?
— Это скажет нам больше, если мы протестируем картину Джордана. Мы уже знаем, что два других полотна написаны с более чем пятисотлетней разницей по времени. Теперь нужно узнать, к какому времени отнести картину Джордана.
— Пятнадцатый век.
Флинн обернулся и уставился на Джордана.
— Ты уже датировал ее?
— Пару лет спустя, после того как купил. Мне нужно было избавиться от лишнего барахла. Оказалось, она стоила в несколько раз больше, чем я заплатил за нее. Приятно, конечно, но в то же время, если задуматься, это странно, так как в Галерее цены скорее завышенные, но никак не заниженные.
— Почему ты вообще купил ее? — удивился Брэд.
— Не знаю, как много раз я сам задавался этим вопросом. Я даже не знаю, почему я пошел туда в тот день. Обычно я стороной прохожу подобные места. А потом я увидел картину, и она буквально захватила меня. Этот момент между невинностью и силой, всего в одном дыхании до исполнения судьбы. Он вытащит меч, вы знаете. И в это мгновение мир изменится. Родится Камелот, и судьба Артура будет определена. Он объединит людей, будет предан женщиной и другом, и породит своего будущего убийцу. В этот момент он всего лишь мальчик. В следующий — он станет королем.
— Есть мнение, что он был рожден королем.
Джордан помотал головой на замечание Брэда.
— Нет, пока не взялся за рукоять меча. Он мог просто пройти мимо. Интересно, что бы он выбрал, если бы знал последствия. Слава и величие, конечно, и кусочек мира, но потом ложь, предательство, война. И ранняя смерть
— Да, заманчивая перспектива. — Флинн налил еще виски, потом остановился и посмотрел на картину. — Минуточку. Может в этом что-то есть. Стал бы бог-король жениться на смертной женщине, если бы знал, к чему это приведет? Выбор, именно он решает дальнейшее направление.
— Пусть так, — согласился Брэд. — Но что это нам дает?
— Это дает нам схему. Если предположить, что картины — это подсказка о местонахождении ключа, тогда мы должны следовать этой схеме. Может быть, первый ключ находится в месте принятия некоего решения, изменившего дальнейшую жизнь.
— Флинн, ты правда веришь, что эти ключи существуют?
— Они существуют. И если бы вы, парни, были бы здесь с самого начала этой истории, сейчас вы бы в этом не сомневались. Это невозможно объяснить, Джордан, как невозможно объяснить и то, почему именно этот мальчик оказался единственным, кто смог вытащить Эскалибур из камня.
— А как насчет тебя? — спросил Джордан Брэда.
— Я стараюсь держать разум открытым. Ко всему прочему следует добавить и все эти совпадения, или то, что может показаться простым совпадением. Мы с тобой приобрели две картины. Мы оба вернулись в Долину, а значит и они тоже. Флинн вовлечен во все это, будучи лично связан с двумя женщинами, приглашенными в Варриорс Пик. Джордана и Дану можно считать еще одним пунктом в перечне совпадений. И я купил картину, потому что был захвачен этим лицом — лицом Зои. Оно просто пнуло меня под зад. Только давайте оставим эту маленькую пикантную подробность между нами.
