Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 88
Но однажды через глубокую отдушину, сквозь которую едва пробивался тусклый свет серого северного неба, залетела пестрая птаха и без сил упала на его ладонь.
Ее не заметили карлики, проспали сторожевые змеи, и хитроумная волшба нойдунов не испепелила ее перья в прах…
Дыханием своим отогрел он гостью. Зерном и водой, что питали его стражи, поделился он с нею. И два раза по семь дней прожила она у него в узилище, отдыхая и набираясь сил. И все эти дни вкладывал он в ее крохотный разум слова, что должна была птаха поведать людям там, куда лежал путь ее…
На пятнадцатый день он выпустил птицу, и она, взмахнув пестрыми крылами, умчалась прочь. Он принялся ждать, впрочем, безо всякой надежды, а потом и вовсе забыл про нечаянную гостью…
…Крепки запоры на каменных дверях темницы его. Глубоки и черны норы, что ведут к узилищу его. Толсты цепи. Хитры оковы. Жутки чары. Чутки стражи.
Но!
Ничто не вечно, никто не вечен… Придет день гнева, день расплаты. Он — выйдет!
…Снова ночь. Снова клыки его впиваются в цепи. Возятся во мраке карлики. Воет ветер в отдушинах. Топают у дверей стражи. Гнется вереск. Шумят волны…
Темны его думы. Тяжелы мысли. Видит он их спрутом с множеством щупальцев, что шарит окрест, ищет, ищет чего-то — и никак не находит…
Будто со стороны, наблюдает он клочок суши посреди холодного океана, что стал его невольным приютом. Вот одинокая скала посередь острова. Пещера у ее изножья, с перекрытым каменными створами воротин зевом. Две невысокие древние башни со стражей. Вересковая каменистая пустошь вокруг. Прибрежные скалы. Свистит ветер… И так до рассвета…
Восходит в туманной дымке светило. Кричат чайки. Бьет в берег холодная соленая вода. Ночная смена стражников выходит из пещеры — старый чаровник-нойдун и два десятка воинов с топорами. Им навстречу спешит смена. И так каждое утро…
Спрут снова шарит мысля ми-щупальцам и по острову. Вереск, ветер, камни, чайки… Камни, чайки, ветер, вереск… Чайки… Но что это? Что это там, на восходном краю острова? Корабль?! Люди?!
Он встрепенулся, зазвенели цепи, и сразу запищали карлики, зашипели сторожевые змеи, что спали по углам темницы, заплясали колдовские огни, и черные тени заметались по каменным сводам.
Люди! Чужие люди! Двести лет не бывало гостей на этом острове. Двести лет! Неужто нойдуны и кобы проспали? Неужто чары их оказалась бессильны?
И он потянулся мыслями туда, к неведомым гостям, что выволакивали сейчас на каменистый берег потрепанную штормами боевую ладью. Охряные борта, рубленые лики на носу — наверное, заступников-предков.
Что за отважные воители пробились сюда? Что за искусные мореходы нашли путь к этим гиблым берегам, в царство льдов, ветров и Аманов?
Он смеется. Беззвучно, тихо, украдкой. Тревожить стражей пока еще рано. Но все равно радость поселилась в его сердце. Радость — и слепящая ярость, что две сотни лет спала в нем. Скоро, уже совсем скоро…
Его посланница долетела. Теперь он точно знает, куда привели ее дороги ветров. Он проник в мысли молодого кольского ритца Протеста Рассына, что привел свою дружину к этому острову.
Сто лет назад прадед Прогоста погиб в сече с какими-то находчиками из закатным земель, и тело его не нашли. Кольцы-поморы сжигают своих мертвецов, и нет для них большего позора и бесчестия, чем не преданное огню тело родича. С той поры проклятие лежит на всем роде.
Дряхлой вещунье-травнице напела в глухих беломорских чащобах его крылатая посланница пророчество: «На море-окияне, среди туманов и льдов, лежит Буй-остров. Там, в поганой земляной яме, Ныевой пасти, прячут чудины кости прадеда ритца Прогоста. Вырвать у Нави мертвое тело, предать его честному огню — и честь рода будет восстановлена, спадет проклятие, отмщен будет погибший…»
Дала птаха вещунье перышко пестрое — оно-де путь укажет. Трижды повторила пророчество — и, свободная, сгинула в зеленых чашах. А немощная старуха поплелась в городище, к ритцу, бережно пряча на фуди заветное перышко.
Доверчивы люди… Три ладьи снарядил ритц Прогост, восемь десятков дружинников, родичей и родовичей, взял он в поход.
Несладко пришлось поморам… Два месяца штормов и туманов, кровавая битва с данами-кровоедами у Край-острова, колдовской морок проклятых кобов-рояничей, четыре солнца и падающие головы ледяных великанов, что послали на них нойдуны у Сахарного камня. Из трех ладей осталась одна, пять десятков родовичей-дружинников. малой родич Муйка и старый пестун Добриг канули в жадную пасть океана, но погибли они как воины, с мечами в руках, и Вырий-саа принял их души-зирки…
Он почувствовал, как в нем шевельнулось уважение. Положить больше половины дружины — и все во имя чести погибшего сто л^1 назад родственника? Надо бы присмотреться к этим поморам повнимательнее. Пожалуй, такие бойцы ему понадобятся, а этот ритц Протест достоин стать первым сотником новой армии, армии, которую он, освободившись, поведет на предавшего его, ученика-отступника, проклятого Человека-Без-Имени.
…Они пробились. Три десятка воинов-поморов, измученных долгим походом; борьбой с течениями, холодом и голодом, ударили от прибрежных скал и вскоре уже были у подножия башен посреди острова.
Боевая ярость, так ценимая им ныне, ценимая превыше смелости и стойкости, вдруг вспыхнула в этих беловолосых воинах с обветренными лицами подобно лесному пожару. И откуда что берется? Они с дикой жестокостью изрубили отряд стражников, что послали нойдуны им навстречу, они утыкали стрелами переговорщика-чародея, что вышел к ним, пытаясь образумить находчиков.
Потеряв всего шестерых, они взяли обе башни, и стража, закованная в медные панцири, отбиваясь топорами и короткими пиками, отступила к пещере, затворив ворота.
Поморы взломали каменные створки, на колдовской зеленый туман нойдунов, что лишает людей разума, ответили очистительным огнем, и, славя его имя, имя Всеблагого Отца, ворвались в пещеру.
На узкой лестнице посекли они оставшихся стражников и чародеев, и тогда он, прислушиваясь к звукам боя, подкатывающего прямо к дверям его узилища, в первый раздернул цепи…
С визгом бросились в стороны карлики, зашипели змеи, заколыхался магический кокон. Он выпрямился во весь свой немалый рост и рванул уже со всей силы — чары растаяли, лопнули оковы, полетела каменная крошка, порванные цепи хлестнули по стенам темницы…
В ужасе завопил что-то за дверями последний из нойдунов, взывая к разуму поморов. Поздно… Он развернулся, с наслаждением растоптал пару подвернувшихся под ноги карликов и одним ударом вышиб Двери.
— Свободен я! Свободен!!!
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 88
