– Пробьемся… Тут у них, похоже, такое началось…
Они перебрасывались фразами, хотя времени на это не было, и оба понимали, что задание – хочешь или не хочешь – выполнять придется, и старались хоть немного оттянуть начало самоубийственной авантюры – охоты в чужом заповеднике на смертельно опасного хищника. Иголка в стоге сена… Иголка, смазанная ядом кураре. И никаких перчаток.
Ситуация решила за них.
Искать иголку не пришлось. Сегодня искала она. Сегодня была ее ночь.
Им повезло – прежде чем атаковать, тварь издала тот самый рык. Впрочем, повезло не сильно.
В Логове царил ад.
Разработанный Мастером план контропёрации полетел ко всем чертям, и не исключительно вследствие вошедшего в легенду чутья Лиса. Рано или поздно именно к такому результату должна была привести ставка на отморозков, считавших выстрел в голову лучшим решением любых проблем…
…Три выпущенные Ахмедом твари воспользовались свободой сполна. Они мстили за все, что творили с ними люди, хотя не знали и не помнили, что такое месть. Но они были созданы, чтобы убивать – и убивали.
…Двое дежуривших у вертолетов парней, прилетевших днем с Мариком, никогда не имели дела с ликантропами. И не готовились к встрече с таким противником. Они готовились красиво провести противодиверсионную операцию: уложить часть ожидаемой разведгруппы, а остальным всучить дезу – и дать уйти. Несущуюся из полумрака рычащую тень парни приняли за большую собаку. Один даже замахнулся прикладом: «А ну, пшла!!!» Через три секунды оба были мертвы…
…В сотне метров от них парочка местных раздолбаев приступила к выполнению задания – слить из «кашки» большую часть горючки. Покойный Марик был уверен, что его приказ давно выполнен, но… Но сначала не оказалось на месте придурка Ставрюка, заведовавшего складом ГСМ – а в его ведении находилась бензовозка, потом заявились лаборанты с бутылью спирта, что-то там обмывающие, вроде чье-то рождение, или день ангела, или… – короче, пришлось принять по чуть-чуть, чтобы не обидеть хороших людей, а тем временем Ставрюк, мелькнувший Летучим Голландцем, снова куда-то исчез… В общем, когда раздолбаев начали убивать, они только-только скачали остатки топлива с двух Ми-8 и собрались повторить ту же операцию с Ка-26… Над одним из них оборотень задержался – урча и взрыкивая, сдирал мясо с костей, торопливо глотал. Другой раздолбай за это время успел убежать на полторы сотни метров паническим зигзагом. Насытившаяся тварь догнала его с ленцой и убила, перекусив шею у затылка. Жрать не стала…
…Бойцы – шесть человек – подтягивающиеся от дальнего края периметра к точке подрыва стены, о ликантропах имели достаточное представление. Но ничего не знали о готовящейся ночью обставе. И действовали согласно инструкции – немедленно двинулись к месту ЧП. В автоматах были магазины с обычными патронами… Оборотень одним прыжком оказался между ними – так волк врывается в центр сгрудившейся отары, к ягнятам и яркам, – и начал резню. Эти сопротивлялись дольше, четверо успели пустить в ход оружие – но все рухнули с разодранными глотками. Именно на их останки натолкнулись Лисовский и Петрусь…
…Вышедшим из штаба повезло больше. Пробежав около половины пути, они услышали стрельбу позади, в покинутом здании. Повернули назад – и как-то разминулись с третьим ликантропом. Настиг он их только у дверей штаба. Встретили огнем, и, потеряв трех человек, успели запереться. Внутри ждало жуткое зрелище – заваленный телами коридор и двое контуженных взрывом гранаты, не способных толком объяснить, что здесь произошло. Разъяренная несколькими попаданиями тварь тем временем начала таранить —дверь. Филенка трещала и прогибалась от ударов бросающейся с разбегу туши…
…Все происходило быстро и почти одновременно. Никто не понимал ничего. В двух или трех местах свои стреляли по своим. Бухал гранатомет – кто? зачем? в кого? Полыхнули две резервные емкости с ГСМ – языки пламени осветили место побоища, но понимания пытавшимся что-то понять не прибавили… Тщательно просчитанная операция, в которой одна из сторон была проинформирована обо всех ходах противника, полетела к чертям. А противник сыграл совсем по-другому…
– Куда идем? – слишком громко спросил Миша. Уши и у него, и у Надежды были заложены после грохота рванувшей в замкнутом пространстве РГД-5. Ладно хоть оказалась не «эфка», осколки той дают в помещениях самые невероятные рикошеты, сохраняя при этой убойную силу.
– В виварий? – снова спросил Миша. – Или на вертолетную?
Надежда огляделась. Они только что выскочили из здания штаба – и бегом рванули в темноту. Погони не было.
– Погоди… К черту виварий. Если это крендель не врал, нам ихние морские свинки не по зубам. Берем его самого, и – к майору.
Но Деточкина на месте не оказалось. Надежда скрипела зубами на напарника, тот клялся и божился, что надежно при-найтовал пленника к дереву… Но факт был налицо: не то Деточкин умудрился освободится сам, не то на него напоролся кто-то из соратников.
– Погано, – констатировала Надежда. – Его байкам без доказательств кто поверит?
Вокруг усиливались звуки боя. И некоторые из этих звуков казались странными. Подтверждающими не менее странные рассказы пленника.
Принять какое-либо решение они не успели. Запищал крохотный цилиндрик рации – канал связи с майором. Связи на самый последний, крайний случай, когда терять и опасаться будет уже нечего.
Цилиндрик пискнул и смолк. Свой вызов Лисовский не повторил, и на их вызов не ответил. Надежда безуспешно терзала рацию, а Миша подумал: «Похоже, с Лисом действительно произошел крайний случай. И последний».
Надежда скомандовала:
– Идем к водонапорке. Широким поиском. Они где-то здесь… Бегом марш! Они побежали.
В штабе тоже пытались наладить связь – с Петербургом, с Мастером.
Пытался Юрик Копылов – молоденький радист, попавший в Логово сразу после срочной, по родственному блату.
Дежурить радистам полагалось всегда по двое, но… При отлучках Мастера, как везде и всегда то бывает, дисциплина слабела, а Юрик, недавно пребывавший в почетном статусе дембеля, среди матерых контрактников вновь угодил на роль зеленой салаги… В общем, он был один.
Ему единственному Марик приоткрыл свое инкогнито и некоторые детали предстоящей ночи (точнее, запланированного Мастером ее развития). Открыл – и отдал строгий приказ: сидеть за запертой дверью, ничего не предпринимать, никому не открывать, носа не высовывать.
Юрик сидел.
Когда на первом этаже вспыхнул бой, ему показалось: запланированная инсценировка идет не совсем по плану. Но приказ не нарушил. Тем более что вскоре грохнула граната и пальба стихла. Юрик немного успокоился. Однако затем выстрелы вновь затрещали – на улице, у входа в штаб…
