Кэсси заметила фигуру женщины, сидящей в высоком кресле за столом. Женщина выглядела бесконечно скучающей.
Грохот их шагов отдавался громким эхом, и дюймовый слой пыли на полу вздымался, пока они приближались.
Мягкий голос вознесся над эхом:
- В нашей бесконечной тьме мы плачем, но даже наши улыбки мы сохраняем - по зову ангелов.
Кэсси и Ангелиза остановились перед огромным письменным столом и посмотрели вверх.
Маэме посмотрела вниз.
Окруженная этим огромным открытым пространством, она казалась крошечной, стройной. Когда она встала из-за стола, чтобы оценить их, она продемонстрировала тело модели агентства Форда - длинные гладкие идеальные ноги, тонкая талия, гибкое слияние изгибов и безупречных линий тела - но у моделей агентства Форда не было рогов в голове. Корсет из человеческой черной кожи сжимал еще большее совершенство грудей, которые, даже почти вываливаясь из-под замысловатого лифчика, казались упругими и прямыми. Изящно вырезанное черное стекло было вылеплено каким-то адским мастером в шипастые шпильки, а трусики под подвязками были сделаны из какого-то бездонного темно-бордового кружева. Землисто-светлые волосы, подстриженные в дерзкий боб, казались слишком человеческими для этого непостижимого существа, как и ее кожа, когда она стояла под прямым углом в свете лунного камня. Это была безупречная кожа, без пор, орехово-коричневый загар, пока она не сменила позу, чтобы показать ее следующий оттенок: смесь шартреза с лососево-розовыми прожилками. Лицо Маэме было прекрасно, как картина Рафаэля, и улыбка ее была полна чудес, а не ужасов. Белки ее глаз были коньячно-красными, а радужки - лазурными.
- Что пара ангелов делает в этом месте? - последовал вопрос. Голос архивариуса доносился, как легкий ветерок; казалось, он доносился отовсюду, кроме ее рта.
- Я не ангел, - возразила Кэсси. - Я Эфирисса, и если ты не скажешь нам то, что нам нужно знать, я уничтожу тебя.
Улыбка проплыла точно так же, как и голос.
- Здесь ничего нельзя уничтожить. Недоброжелательность, которую ты принесла из своего мира, совпадает с недоброжелательностью здесь. Я надеюсь, ты подумаешь об этом.
Кэсси продолжала смотреть на миниатюрную, очаровательную женщину.
- Я ничего не могу вам сказать, - добавила Маэме. - Вы обе это знаете. Эта комната наполнена всеми знаниями каждого мира, но ни одно из этих знаний никогда не может быть открыто.
- Они могут быть открыты для тебя, - сказала Ангелиза. - Ты можешь позволить нам почитать.
- Я никогда не позволю тебе читать. Я никому не позволю читать, никогда. Это моя вечная клятва. Вы знаете это, и то, что вы преследуете, бесполезно. - Затем улыбка архивариуса стала еще ярче, как у человека, погруженного в экстаз. Гладкие руки с тонкими ногтями раскрылись им навстречу. - Но поднимайся, если хочешь. Я жажду гостей, я жажду тех, кто ищет.
Кэсси и Ангелиза обошли стол и поднялись по коротким деревянным ступенькам. Тысячелетнее дерево скрипело, как ведьмино хихиканье. Золотые волосы Маэме, казалось, струились, хотя в этом месте без окон не было ни сквозняков, ни ветерка. Поднявшись наверх, Кэсси увидела больше архивариуса, больше ее физического совершенства в мире, построенном на ошибках. Когда она двигалась, она плыла, как и ее голос, что-то вроде абсолютной элегантности, абсолютной грации. Шары ее грудей тоже двигались, мельком скользя в дьявольском лифчике, очертания ее набухших сосков выдавались прозрачным материалом. Ажурные чулки, покрывавшие ее жеребячьи ноги, были не тканью, а тщательно продуманной решеткой сохранившихся демонических вен и артерий. Волосы Маэме продолжали шевелиться сами по себе, так же как и оттенок ее кожи, которая в одно мгновение казалась темно-красной, а в следующее - белой, как иней, и припорошенной каким-то кристаллическим туманом. Но в запахе демоницы не было ничего демонического; это была другая противоположность. От блестящих, шевелящихся льняных волос исходил аромат, похожий на запах зеленого поля летом, после дождя.
- Они хорошенькие, - прошептала Маэме, проводя тонким пальцем по руке Ангелизы, по сетке шрамов, выгравированных Призраком Умбры. Затем она подошла к Кэсси и нежно провела тем же пальцем по центру ее горла, где он остановился на серебряном медальоне с фотографией Лиссы. - И это тоже...
- А что будет, если ты дашь нам почитать? - Перебила ее Ангелиза.
- Я потеряю свое место здесь, в архиве. - Алые глаза сверкнули за невозможной улыбкой. - И я никогда не поставлю это под угрозу.
- А что тут такого? Не похоже, чтобы это была хорошая работа, - прокомментировала Кэсси. - Ты будешь сидеть здесь целую вечность и охранять кучу книг, которые никто никогда не сможет прочесть.
- Мне нравится самодовольство. - Голос кружился вокруг головы Кэсси, как стая мотыльков. - Никогда не принимай то, что имеешь, как должное. - Как и голос, теперь сама женщина плавала вокруг Кэсси, ее палец двигался вместе с ней по плечам Кэсси, ее спине, по верхней части ее груди. - Да, ангел...
Кэсси растерялась, это застало ее врасплох.
- Я же сказала тебе, что я не ангел. Я Эфирисса.
Теперь изящный палец архивариуса провел линию вниз по обнаженной руке Кэсси и заиграл на ее ладони.
"Пожалуйста, - подумала Кэсси, прикусив губу, - пожалуйста, пусть библиотекарь ада не делает мне больно!"
- Провидение, бесконечность, великолепие и ненависть, - прошептала Маэма. Ее рука оторвалась от руки Кэсси. - В каком-то смысле это одно и то же.
Кэсси не понимала, как и Ангелиза, а если та и понимала, то было ясно, что ей все равно. Но когда Кэсси на мгновение задумалась, она догадалась, что эта женщина имела в виду людей и их стремления, которые были везде одинаковы.
Потом она подумала: "Интересно, на небесах они такие же?"
- У меня есть кое-что на обмен, - сказала Ангелиза библиотекарю.
- У тебя нет ничего, что мне нужно.
- Ты уверена?
- Я должна сказать, что не желаю ничего такого, что ты могла бы мне дать.
Ангел повторил:
- Ты уверена?
Когда Маэме подошла ближе, ее кожа снова стала коричнево-черной, как у хамелеона на темной древесной коре.
- Возвращайся на небеса и будь благодарна за это.
- Разве ты не хочешь знать? - спросил ангел.
"Я чертовски уверена", - подумала Кэсси, а потом вспомнила, что сказала Ангелиза ранее. Когда Кэсси сказала, что у Маэме нет никаких причин, чтобы помочь им, Ангелиза ответила со странной уверенностью, что, может быть, сможет дать ей кое-что.
- Нет, я просто буду разочарована, - ответила архивариус, и ее загадочная улыбка повисла в
