раньше, чем Пашка добрался до своего купе. Когда открыл его, увидел полный надежд взгляд Ирины. И как эти ее красивые глаза начинают таять, покрываясь грустью. Она тоже все поняла.
Маришка тихо сопела. Это был не болезненный сон, вызванный приступами из-за мерзостней. Девчонка просто не выспалась из-за утренних сборов на поезд.
– Ты знал? – спросила Ирина.
Пашка отрицательно покачал головой:
– Он сказал, что придет. Я догадался сегодня только, когда… – Пашка достал из кармана свой телефон. – Я звонил в больницу, его там нет.
Ирина схватила телефон.
– Пароль какой? – спросила она, увидев экран блокировки.
Пашка назвал нужные цифры. И усмехнулся про себя. Ни одной женщине он пароль от своего телефона не давал никогда. Его часто просили, умоляли, угрожали даже – были и такие случаи в приступах ревности. Но вот он впервые назвал пароль, и к тому же совершенно добровольно.
Ирина тыкала туда-сюда, а потом ее глаза налились слезами. Она убрала телефон на стол и даже отодвинула, будто злилась на него, будто этот телефон причинял ей боль.
Пашка взял его и повернул экраном к себе. Ирина смотрела на недавние вызовы. Самым последним звонком был вызов курьера. А вот перед ним…
– Это…
– Генка. Моряков. – Ирина всхлипнула. – То есть… И с тобой попрощался, и с ним. А мне… ни слова…
Она выбежала из купе. Пашка чувствовал себя ужасно неловко. Боялся и Маринку одну оставить, но и очень хотел побежать за Ириной. В итоге решил, что девочке ничего не угрожает: мерзостни про нее забыли, как только Тихое осталось позади. И вышел.
Ирину он нашел в тамбуре. Она сидела под дверью, обняв колени, рыдала. Пашка проклинал себя за это, но не мог не заметить, как задралось платье и…
Фотограф тряхнул головой и посмотрел в окно. Мимо проносились деревья с зеленевшими кронами. Земля вокруг Черметска не была той болотистой топью, что в Тихом, и природа здесь цвела и зеленела на утреннем солнышке, вместо того чтобы мрачно гнить и зарастать лишаем.
– Почему, Паш? – Она подняла голову, глядя снизу вверх. Глаза ее, такие грустные, смотрели на него, и ему захотелось сделать что угодно, лишь бы слезы исчезли. – Почему? Мы же вытащили его… Ты его вытащил оттуда. Что не так? Почему он не захотел уехать? Зачем он… зачем?
Пашка не знал… Он потянулся, чтобы сесть рядом, но она отстранилась:
– Нет, Паш, уйди! Пожалуйста… Я одна хочу побыть!
Он колебался пару секунд. Может, это было такое «уйди», которое означало «останься, будь рядом, обними меня»? И раньше он именно так бы и сделал. Не дал бы женщине вот так избавиться от него. Батя всегда так делал. Даже когда мама очень злая была, гнала его к чертовой матери, он садился рядом, обнимал ее. И вскоре они уже мирились.
Но Ирина, заметив его колебания, сильно ударила его ногой под коленку:
– Да отстань ты, увалень! – В голосе столько злобы…
Он вернулся в купе и сел, тупо глядя в окно. И тут телефон завибрировал – пришло сообщение. Отправителем был… сам Пашка. Точнее, тот, кто воспользовался его телефоном. Сообщение было таким длинным, что разбилось на две части.
Эпилог
Сообщение для Паши: часть 2 из 2.
Я пишу эти два сообщения в больнице, потом передам твой телефон курьеру. Прости, пришлось прочитать некоторые твои переписки, чтобы найти чат с арендодателем квартиры и узнать, где вы с Ириной сейчас живете. Ты получишь свой телефон, а вскоре и эти сообщения. Забавно… Я пишу в будущем времени, а для тебя это уже станет случившимся прошлым.
Время… Вот что было главным. Не пространство. Время, Паш. Оказавшись в их мире, я посчитал, что попал в ад… я думал, что брожу там среди дьявольских отродий… Но я остался там же, где и был. Изменилось лишь время.
Ты спросил, что я там видел. Бензиновые небеса, мир, доживающий свои последние часы, полный агонии. Но среди разбросанных там каменных осколков я узнал построенные нами здания… Руины наших городов, деревень и поселков.
Я не знаю, что мы сделали, что за оружие применили. Но мы сломали нашу планету. Я оказался в самом центре воронки, образовавшейся от одной из этих чудовищных, упавших с неба смертей. Это была совсем не обычная бомба: она не только погубила все живое, но даже надломила саму ткань пространства и времени. Создала трещину… Которая протянулась даже назад в прошлое. Спутала вчера, сегодня и завтра, дала возможность бродить между ними…
Благодаря этому девушка из племени шусов, из далекого для нас прошлого, нашла тебя, провела с тобой ночь, и не одну… Точнее, для тебя это была всего лишь одна ночь, но для нее – много ночей в разные моменты ее жизни. Она снова и снова пользовалась созданной в далеком будущем трещиной во времени и приходила в ту самую палатку в ту самую ночь, что вы провели вместе.
Абрамов думал, что открывает врата в Эдем. Потом решил, что создал проход в Преисподнюю. А на самом деле он просто на свой лад воспользовался одной из трещин, что появилась из-за неизвестного мне оружия в будущем. Кто его применил и почему решил это сделать? Я не знаю. Пока не знаю. Но раз где-то в Восточной Германии тоже наблюдали те же физические эффекты, которые Абрамов позже назвал потоком, выходит, что те страшные бомбы взорвались по всему миру. В каком-то будущем, не знаю, насколько отдаленном, человечество решило погубить само себя и обрекло своих потомков на жуткие страдания…
Ты уже понимаешь, о каких потомках я говорю, верно?
Ангелы Абрамова, черти, мерзостни – мы называли их по-разному. А должны были называть своими детьми. Выжившие в ужасных условиях умирающего мира, измененные его сломанной физикой, эти создания страдают каждое мгновение своего существования. Они отчаянно ненавидят нас за то, что мы сделали, за то, на что их обрекли. Они адаптировались, кровь исцеляет их от ужасных травм и даже способна помочь нам, но, даже приспособившись, наши потомки… не простили. Потому они проживают свои жалкие, полные боли жизни в вечных поисках возможности отомстить нам – ворваться в наше время и вкусить нашей плоти. Не из-за вечного даже своего голода, но из злобы на нас. Злобы, которую… я могу понять.
Их кровь, что помогла мне выздороветь в детстве, спасла меня и от их нападений. Каким-то образом она заставляет их принимать меня за своего. И я хочу этим воспользоваться.
Паш, я ушел, потому что открывшаяся
