деревянную дверцу никто не нашел. Наличие известняковой породы и укрепление стен кирпичами сохранило это место не тронутым. Возможно, бывшие хозяева усадьбы планировали использовать проход для собственной безопасности в случае бунта или военных действий, теперь об этом уже не узнать. Павел решил закрыть его с обеих сторон, чтобы туда не залезли дети или кто-то из любопытствующих. И я считаю, что это правильно.
...Каждый день я прихожу сюда и жду, что призрак каким-то образом даст о себе знать. Подолгу прислушиваюсь в надежде, что заиграет музыка или медные часы со львом своим тиканьем вдруг нарушат царящее здесь безмолвие. Но ничего не происходит. Может быть, моя призрачная девушка покинула эти своды, когда увидела, что усадьбу начали восстанавливать?
Областное руководство выделило Павлу средства, что-то вроде гранта за сохранение культурного наследия. А также несколько фондов и предпринимателей предложили помощь в восстановлении усадьбы. Дело хлопотное, долгое, но мы настроены решительно. Пишу и радуюсь, что нашла возможность не только отблагодарить Новиковых, но и состояться профессионально. Начала с малого, с того, что умею. Руки соскучились по настоящей, а главное, интересной работе!
Ирочка уехала, звонит каждый день и рассказывает обо всем. В сентябре приглашает на спектакль в Вологодский Драматический театр. Пока ездит по городам и весям. Вроде недавно только уехала, а я уже очень скучаю...»
Внезапно в коридоре послышались быстрые легкие шаги. Аглая подняла голову и замерла. В солнечном круге хаотично мелькали мелкие пылинки, отчего сам воздух казался живым. Сердце ее дрогнуло, когда она увидела женскую фигуру. Прищурившись, Аглая подалась вперед и протянула руку, окунув ее в этот мерцающий сгусток света.
— А я вам пироги принесла! И овощей с огорода! Все помытое, вкуснющее! А еще молока. Только вы молоко сразу пейте, чтоб не прокисло на жаре, ладно?
— Катя? — воскликнула Аглая, ощутив что-то похожее на разочарование. — Спасибо огромное! Не стоило идти в такую даль!
— Да что вы, какая даль? — рассмеялась девушка. — Мы с Павлом Александровичем вместе приехали. Он внизу с инженером разговаривает.
Катерина прошла сквозь солнечный круг, сразу обретя знакомые черты, и поставила корзинку на табурет. Развязала косынку, вытащила шпильки и, замотав косу повыше, снова закрепила в пучок.
— Вы до скольких сегодня работать будете?
— Пока есть дневной свет. Кстати, надо будет еще ватных дисков прикупить. — Аглая придирчиво посмотрела на очищенные от грязи барельефы. В некоторых местах придется восстанавливать отколотые части и делать это так, чтобы никто не заметил разницы между мрамором и гипсом.
— Скажу, он купит, — кивнула Катерина. — Заказали специальный строительный пылесос и эту... как ее... шлифовальную машину!
— О, это замечательно! — улыбнулась Аглая. — Столько всего необходимо, чтобы привести все в порядок.
— Ничего, справимся! Ладно, пойду я. Вы как к нам с батюшкой пойдете, корзинку занесите. А если забудете, ничего страшного, я сама заберу. Побежала, дел много!
Аглая помахала ей вслед и обхватила себя за плечи. Как же она теперь понимала Анну Николаевну! Забыть «лесную царевну» не получалось и у нее.
В доме Новиковых они с Тимошей чувствовали себя замечательно. По вечерам обсуждали с Павлом план реставрации и считали расходы, изучали строительный рынок и подыскивали специалистов. Ничего нельзя было пускать на самотек.
В один из дней Павел вернулся со службы и сказал, что попросил руки Катерины у отца Зосимы. А тот дал ему время все хорошенько обдумать. Катерина, хоть и продолжала по привычке называть своего жениха по имени-отчеству, расцвела так, что не заметить этого было невозможно.
Снова забравшись под потолок, Аглая окунула тряпку в подвешенное ведро, хорошенько ее отжала и стала смывать вековую пыль с пожелтевших завитков.
Тимофей уже неделю гостил у Ольги Лаврентьевны. Она сама вызвалась приглядывать за ним, и теперь они вместе носились по селу, когда возникали какие-то «государственные» дела, или сидели в библиотеке, где она учила его читать и писать.
Когда солнце сместилось и по стенам поползли тени, Аглая устало покрутила головой. А потом услышала свое имя. Обернувшись, увидела Родиона.
— Привет! — сказал он, глядя на нее снизу вверх. — Высоко забралась.
— Привет! А ты как здесь? Я думала, только к вечеру из города вернешься.
— Очень хотел тебя увидеть. А еще пригласить на пикник.
— На пикник? — растерялась она.
— Ага. Заберем Тимошу и поедем. Помнишь ту поляну, под холмом, куда ход ведет? Ручей там еще...
— Конечно, помню! — Она стала спускаться, и Родион тут же подошел и протянул руки. — Не нравится мне, что ты так высоко сидишь, — вздохнул он.
— А мне не страшно. Высоко сижу, далеко гляжу. Катерина принесла пирожки и молоко, а я совсем забыла про них. Возьмем с собой?
— Так у меня в машине ящик с едой! В магазин заехал, шоколадных яиц с сюрпризами Тимошке купил. Ему ведь можно?
— Можно, только осторожно.
— Тогда поехали? Может, еще искупаться успеем!
Близко они друг к другу! Так близко, что даже не верится! И скрывать не получается. Да и стоит ли скрывать, все уже и так обо всем догадываются. Как в песне: от людей на деревне не спрячешься. А они и не прячутся.
Во флигеле Аглая вымыла руки и умылась. Прошлась по комнатам, а потом остановилась у окна. Июль... как же быстро летит время! Нельзя его упускать, нужно быть счастливым прямо сейчас!
— Кто же ты?.. — прошептала она, обращаясь к призрачной девушке. — Дай знак, что ты мне не привиделась! Я буду знать, что ты где-то рядом!
Никто ей не ответил, лишь маленькая синичка вдруг села на ветку и затрепетала крылышками...
— Я машину внизу оставил. Сначала за Тимошей зайдем, а потом сразу поедем, хорошо? Это тебе, — протянул ей букет васильков Родион.
— Спасибо! — Покраснев, Аглая коснулась синих махровых соцветий губами.
Так они и шли до библиотеки рядом, раскланиваясь с местными, которые провожали их долгими понимающими взглядами и улыбками.
— Погоди здесь, я Тимошу заберу, — попросила Аглая.
Легкая занавеска, закрывавшая дверной проход библиотеки, колыхалась от ветра.
— Тетя Оля, а кто главнее: леший или шишимора?
Аглая улыбнулась, услышав звонкий голосок сына.
— Так ведь лешего потому и зовут лесным царем, что он главный!
— А почему тогда он шишимору боится? Все боятся шишимору! Мне деда Ваня сказал!
— А ты больше деда Ваню слушай, он тебе
