маленькие, одноместные, легкие, состоящие, кажется, из одних реек и пары винтов, похожих на стрекозиные крылья. Едва ли такой вообще сможет взлететь с Петером, под которым земля проседает. А уж с нами всеми…
– Поднять такой смогу, посадить – вряд ли, – сказал Детлеф. – Но и не надо. Там ни брони, ни мощного мотора, подстрелят. К тому же у них удаленное управление, если перехватят – далеко не улетим.
Я хотела сказать, что не перехватят – Нико не даст. Но для этого пришлось бы объяснять, кто такой Нико и почему я так в него верю, а при мысли об этом я почувствовала знакомую боль в солнечном сплетении, которую сейчас не могла себе позволить.
– А что, если не сажать? – спросила я. – Если просто поднять – и пусть летит? Ведь нам не нужно их использовать. Нам нужно только, чтобы все поверили, что мы на них улетели. А если разобьется – еще лучше, пусть ищут тела. С какой высоты вы, ребята, можете прыгнуть так, чтобы не поломаться?
– Попробовать можно. – По лицу Детлефа расплылась знакомая улыбка. – Это отвлечет их даже лучше, чем стрельба. Один поднять, второй кинуть на контрольный пункт, пока они поймут, что к чему…
– Я пойду, – вдруг перебил его молчавший до сих пор Петер. – Отвлеку их. А вы бегите.
Детлеф несколько секунд смотрел на него, затем кивнул.
– Если не сможешь нас найти, – начала говорить я, – то на западе есть дорога, встретимся…
– Не ждите меня, – перебил меня Петер.
Мы все смотрели на него.
– Ты сказала, что замки не работают. Это правда?
– Да, но почему ты…
– Она мой медиатор, – сказал Петер, глядя куда-то в сторону, и я у меня по коже прокатилась ледяная волна.
Ива, девушка на минус втором этаже. Которая убила двоих модификантов и едва не убила Петера.
Он без нее не уйдет.
– Не надо, – выдохнула я. – Она ведь даже не понимает…
– Она там одна, – сказал Петер, и мне стало понятно, что спорить бесполезно. – Она месяцами лежит там, зовет хоть кого-нибудь. Но никто не приходит.
Петер помолчал, потом скинул куртку, отдал ее мне, кивнул каким-то своим мыслям и подобрался.
– Будьте готовы, – сказал он и исчез за краем крыши.
– О чем он вообще? – спросила Эрика.
– Я тебе потом расскажу, – соврала я.
Я не собиралась ей рассказывать. Это была тайна Петера, и теперь он ушел к своей яблочной девушке, понимая, что сейчас, когда мы отключили все приборы, она может умереть. И теперь он собирался или спасти ее, или разделить с ней ее смерть.
Эрика говорила, что, работая вместе, медиатор и модификант так привыкают друг к другу, что ощущают себя одним целым. Меня это зацепило только краем, а вот Петер жил эти месяцы, чувствуя, что половины его личности не существует. И ни я, ни Эрика не могли по-настоящему ему помочь. Только Ива.
Коптер ожил. Заработал маленький электромотор, выдвинулись тонкие крылья по бокам, машина дернулась, зашаталась, потом неуверенно поднялась в воздух – низко, на метр, не больше. Со стороны ворот кто-то кинулся бежать, раздались выстрелы. И тут коптер рванул вперед, прямо на контрольный пункт. Темные фигуры бросились врассыпную, коптер влетел прямо в ограждение – посыпались искры, что-то рвануло, мгновенно вспыхнуло пламя. И только потому, что я знала, куда смотреть, я заметила одинокую тень, бесшумно метнувшуюся обратно к ангару. Второй коптер поднялся, закрутился на месте.
– Бежим! – скомандовал Детлеф.
Честно говоря, мы не побежали – мы поползли. Подобравшись к краю крыши, Детлеф прополз по стене, словно паук, спустился до середины и остановился, уцепившись за что-то, что я не видела в темноте. Следующей пошла Эрика – сделала какой-то сложный маневр, использовав руку Детлефа как опору, чтобы спуститься. У меня так красиво не получилось – сколько сержант Хольт ни заставлял меня лазать по стенкам на полигоне, я все равно сорвалась, и только реакция Детлефа не дала мне упасть – он подхватил меня и приземлился уже вместе со мной. Последним спрыгнул Коди.
– Иди первым, – сказал он Детлефу, – я прикрываю.
Детлеф двинулся вперед, держа пистолет в опущенной руке, за ним Эрика, тоже с оружием в руках. Я повернулась к Коди – третий пистолет был у него.
– Есть лишний? – спросила я.
– Есть нож, – сказал он.
– Пойдет, – согласилась я.
В конце концов, этим ножом я сегодня уже ранила человека. И патроны у ножа не закончатся.
Рукоять удобно легла в руку, тяжесть металла странно успокаивала. Я догнала Эрику, Коди шел сзади, я чувствовала его присутствие, и от этого тоже было спокойнее. Мы вместе, мы выберемся. Все будет хорошо.
Детлеф выглянул из-за угла здания, оценил обстановку. Показал жест «ждем». Я прижалась спиной к стене.
«Ждем».
«Ждем».
«Пошли».
Второй коптер уже лежал на земле, тонкие рейки беспомощно топорщились, переломанные, ободранные, контрольный пункт на въезде горел, где-то сильно искрило – забор все еще был под напряжением и, судя по тому, что Нико его не отключил, система там была автономная, может, даже дублированная. Раздались выстрелы, где-то кричали, где-то отдавали команды, а Детлеф бежал вперед, и мы бежали следом за ним, и уже в самом конце я поняла, что он бежит прямо в огонь.
Отблески пламени сделали его светлые волосы рыжими. На бегу он обернулся, подал Коди какой-то знак, а потом схватил Эрику, перекинув ее через плечо, и прыгнул.
Это был огромный, невероятно длинный прыжок. Мне казалось, что я смотрю на него в замедленной съемке – как он отталкивается от земли, как пламя расступается и смыкается за его спиной.
На самом деле это заняло секунду.
– У меня получится, – сказал Коди, глядя на огонь.
– У тебя получится, – подтвердила я.
Я должна ему доверять. Я должна верить, что Детлеф и Эрика благополучно приземлились, что огонь не причинил им вреда, что по другую сторону огненной стены их не ждал полковник Валлерт.
Коди подхватил меня на руки и побежал. Я много раз видела, как он бегает на тренировках, как его импланты, его усиленные мышцы, все, что встроили в его тело, делают его немножко сверхчеловеком. Я много раз это видела, хотя обычно старалась не смотреть. Я хотела, чтобы он был моим братом, а не чудовищем, киборгом, способным в любой момент сойти с ума. Но сейчас вся надежда была на то, что именно эта его часть спасет нас обоих.
Коди взвился в воздух, легко, словно я ничего не весила. Я зажмурилась, прижалась лицом к его плечу. Сейчас. Сейчас мы или сгорим,
