дарении активов. Но есть и менее очевидные случаи, когда сделка вроде бы законна и даже оформлена по всем правилам, но при этом подлежит оспариванию. Это – сделки с предпочтением.
В Законе РФ «О банкротстве» есть два разных вида преференциальных сделок[35].
Начнем с того, который сложнее доказывать.
Если сделка была совершена в течение шести месяцев до подачи заявления о банкротстве и при этом контрагент:
● знал или по всем признакам должен был в силу своей осмотрительности догадаться, что у компании есть серьезные проблемы, или
● получил преимущество перед остальными кредиторами, например: его долг был оплачен, а остальные остались ни с чем, —
то есть все основания полагать, что такую сделку признают недействительной.
Иными словами, если у предприятия уже были серьезные проблемы и оно пыталось хоть кому-то что-то вернуть, это почти всегда будет расценено как ущемление интересов остальных кредиторов, при условии что контрагент получил деньги, зная, что у должника все плохо.
Другой интересный вид оспаривания – сделки, совершенные не ранее чем за месяц до банкротства.
По этому основанию можно оспорить любые сделки, совершенные в течение месяца до подачи заявления о банкротстве или уже после него. Здесь даже не нужно доказывать чью-то недобросовестность – сам факт совершения сделки в этот критический период уже вызывает подозрения.
С основаниями, указанными в законе о банкротстве, вроде как разобрались – по крайней мере, теперь у вас есть общее представление об этой теме. А теперь переходим к более интересному – общим основаниям для оспаривания, указанным в Гражданском кодексе.
Иногда бывает так, что сделку невозможно оспорить по основаниям, указанным в Законе РФ «О банкротстве», из-за каких-то формальностей: сроки прошли, особые элементы состава для оспаривания отсутствуют, критерии не выполнены, – казалось бы, шансов нет.
И тут на сцену выходит Гражданский кодекс, открывая перед арбитражным управляющим настоящий простор для процессуального творчества.
Если нет возможности использовать нормы Закона РФ «О банкротстве», то в ход можно пустить положения Гражданского кодекса о злоупотреблении правом (ст. 10) и недействительности сделок, нарушающих требования закона или иного правового акта (ст. 168).
При каких условиях вместо специальных оснований для оспаривания из закона о банкротстве применяются общие положения гражданского кодекса? Честный ответ: никто не знает.
Банкротные юристы между собой называют эту связку статей «когда нельзя, но очень хочется».
На языке судебной практики: для применения этого основания необходимо наличие пороков сделки, выходящих за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.
Указанная формулировка берет свое начало в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 по делу №А32–26991/2009. Если интересно, как и при каких условиях получился такой интересный институт, то можете ознакомиться, тут тратить на это время смысла нет.
Отсутствие четких критериев, которые бы позволили разграничить применение специальных оснований и Гражданского кодекса, конечно, не вызывает восторга у судей, особенно когда они ожидают применения специальных норм банкротного законодательства.
Но практика разная, и опытные арбитражные управляющие не гнушаются использовать основания для оспаривания из Гражданского кодекса РФ.
Вдруг зайдет. И иногда заходит.
Также из Гражданского кодекса РФ иногда используют статью 170 – «Недействительность мнимой и притворной сделки». Ее использование выглядит более обоснованным и оправданным.
Мнимая сделка – это сделка для вида, когда никто и не собирался ничего реально делать. Подписали, поставили печати – и все, дальше в стол.
Притворная сделка – это когда одной сделкой прикрывают другую, чтобы ввести в заблуждение третьих лиц (чаще всего кредиторов).
Например, компания на грани банкротства. Руководство в спешке подписывает договор купли-продажи дорогостоящего оборудования со «своим» третьим лицом.
В договоре все по классике: срок оплаты, график передачи, технические характеристики. Но на деле никто ничего не платит, оборудование просто уезжает. Оплаты нет, возврата нет – зато на бумаге все чисто.
Фактически это дарение, замаскированное под куплю-продажу. Вот она – притворная сделка. Но при оспаривании сделки по этому основанию надо доказывать, что обе стороны – и та, которая «продала», и та, которая «купила», – не имели намерения заключать сделки купли-продажи, а хотели именно создать видимость сделки.
•
Хорошо, как оспариваются сделки в банкротстве, вроде немного разобрались. А как защищаться от таких оспариваний?
Ну тут особо и гадать не надо, ведь в Законе РФ «О банкротстве» есть специальная статья, которая так и называется: «Отказ в оспаривании сделок должника».
И, хотя она состоит всего из одного абзаца, суть в ней вполне конкретная. Суд отказывает в удовлетворении требований, если выполнено одно из двух условий:
● цена имущества, которое должник получил по спорной сделке, выше, чем то, что можно было бы реально вернуть в конкурсную массу, если бы сделку признали недействительной (то есть оспаривание просто невыгодно);
● имущество уже вернули в конкурсную массу в натуре или в эквиваленте (все, предмета спора нет, значит, и рассматривать нечего).
Можно подумать, что это все, что есть в арсенале защиты от оспаривания. Но, как всегда в банкротстве, самое интересное спрятано чуть глубже.
В статье 61.4 есть и другие основания для отказа. Например, суд не станет признавать сделку недействительной, если:
● она была заключена на открытых торгах, даже если участвовал всего один покупатель;
● должник совершил платеж по кредиту или уплатил налоги – эти действия редко оспаривают, так как они считаются ординарными;
● сделка была совершена в рамках обычной хозяйственной деятельности, если ее условия соответствовали рыночным и если не было цели причинить вред другим кредиторам.
И вот тут важный момент: далеко не всякая сделка, даже если она на первый взгляд кажется подозрительной, будет признана недействительной.
Иногда кредиторы, рассчитывающие на пополнение конкурсной массы, получают от суда сдержанное: «Не убедили». А контрагенты, напротив, облегченно выдыхают.
На этом с оспариванием закончим. И перейдем к самой, пожалуй, болезненной, но при этом самой обсуждаемой теме последнего десятилетия – субсидиарной ответственности.
Ведь если активы уже выведены, сделку оспорить не получилось, то остается один очевидный путь: добраться до бенефициаров напрямую.
II
Субсидиарная ответственность
Субсидиарная ответственность – это когда долги компании-банкрота становятся персональной проблемой ее директора, собственника, участника, кого-то из теневых бенефициаров или тех, кто реально управлял бизнесом, а то и новой компании, на которую была переведена деятельность банкрота.
Если выяснится, что компания ушла в банкротство не просто по стечению обстоятельств, а из-за того, что кто-то сверху принимал вредные для компании решения или, наоборот, ничего не делал, когда
