контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника».
А теперь давайте поговорим про наше любимое – про сроки.
Срок исковой давности по заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности – один из ключевых процессуальных вопросов, от правильного разрешения которого может зависеть исход всего дела.
Пропуск этого срока может привести к отказу в удовлетворении заявления, даже если по существу имеются основания для привлечения к ответственности. Однако суд применяет последствия пропуска срока только по заявлению стороны в споре. Самостоятельно устанавливать или применять срок давности суд не будет.
В соответствии с положениями гражданского законодательства общий срок исковой давности составляет три года и исчисляется с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком.
Это так называемый субъективный срок давности.
Одновременно действует и объективный срок – десять лет с момента нарушения права, независимо от того, знало ли об этом лицо.
Однако по делам о привлечении к субсидиарной ответственности указанные общие правила существенно модифицируются положениями специального законодательства.
Сложность заключается в том, что механизм привлечения к субсидиарной ответственности неоднократно менялся. Особенно значимые изменения произошли в 2017 году, когда вступила в силу новая глава III.2 Закона РФ «О банкротстве». Это породило сразу две проблемы:
1. Неоднозначность в определении применимого срока
Необходимо правильно соотнести действия или бездействие, за которое контролирующее лицо привлекается к ответственности, с редакцией закона, действовавшей в момент совершения этих действий. Один и тот же факт, совершенный в разные периоды, может подпадать под разные правила исковой давности.
2. Отсутствие четкой отправной точки
Проблема не ограничивается только сроком. Не менее важно установить, с какого момента он начинает течь.
В одних делах суды считают начальной датой момент введения конкурсного производства, в других – момент, когда управляющий узнал о конкретных действиях контролирующего лица, в третьих – дату, когда было установлено наличие соответствующих нарушений, например вступление в силу судебного акта.
Получается, что даже при наличии объективных оснований для привлечения лица к субсидиарной ответственности вопрос соблюдения процессуальных сроков часто становится предметом отдельного судебного спора.
Если не углубляться в дебри, можно сказать, что срок исковой давности по заявлениям о привлечении к субсидиарной ответственности начинает течь с момента, когда лицо, заявляющее о привлечении к субсидиарной ответственности, узнало или должно было знать о том, что имеются основания привлечения к субсидиарке. Это совокупность следующих обстоятельств:
● известно лицо, контролирующее должника;
● известно о неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность;
● известно о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.
Время на то, чтобы узнать все эти факты, тоже ограничено: не позднее трех лет с момента признания компании банкротом и не позднее 10 лет с момента, когда контролирующее лицо наломало дров, безотносительно того, знали об этом заинтересованные лица или нет.
Если со сроками разобрались, то перейдем к вопросу, кто же может быть ответчиком по такому заявлению.
Ответчиком по делу о субсидиарной ответственности может стать не только генеральный директор или учредитель компании-должника. Закон говорит о контролирующих лицах – это те, кто мог влиять на действия компании и извлекать из этого выгоду.
Кто именно попадает под это определение?
В первую очередь это те, кто реально управлял деятельностью компании: давал обязательные указания, распоряжался счетами, заключал сделки, а самое главное – получал выгоду от такой деятельности.
Чаще всего, конечно, речь идет о генеральном директоре или мажоритарном участнике общества. Но далеко не всегда контроль осуществляется формально.
В делах о банкротстве часто всплывают истории про номинальных директоров – людей, которые подписывали документы, но не принимали решений.
Истинный руководитель мог оставаться в тени, но именно он диктовал, что и как делать. Такие лица и становятся ответчиками, даже если их имя нигде в документах не фигурирует.
Контролирующим лицом может быть и тот, кто получил выгоду от недобросовестных действий компании. Например, если фирма за копейки передала имущество «своему» лицу, то тот, кто получил этот актив, может быть признан контролирующим.
Казалось бы, он просто приобрел недвижимость по хорошей цене, но, если сделка совершена накануне банкротства и нарушила интересы кредиторов, у суда могут возникнуть вопросы.
Конечно, недостаточно лишь факта получения имущества, ведь нужно доказать, что лицо знало о проблемах компании и участвовало в схеме. Это сложно, но возможно.
Нередки случаи, когда бизнес заранее выстраивается по модели «центр прибыли – центр убытков». Одна компания ведет работу, получает деньги и контракты, другая – формально выступает прокладкой, беря на себя все обязательства, нанимая работников и, соответственно, аккумулируя долги.
Когда дело доходит до банкротства, «центр убытков» оказывается пустой оболочкой, а «центр прибыли» – со всеми положительными эффектами от ведения бизнеса. Такая модель может быть удобной, но в случае банкротства ее участники попадают под прицел.
Если будет доказано, что одна компания управляла другой, перераспределяла между ними деньги и фактически контролировала весь процесс, – она может стать ответчиком в деле о субсидиарной ответственности.
Иногда компанию-должника просто бросают, а вместо нее создают новую. Та же команда, тот же бизнес, те же клиенты, только вывеска другая. Если такая компания продолжает дело старой, ее тоже могут привлечь к ответственности.
Это называется фактическим правопреемством. Если связь между двумя юридическими лицами удастся установить, никакие регистрации и смены вывесок не помогут.
К субсидиарной ответственности иногда привлекают и сотрудников, чья должность позволяла участвовать в управлении. Финансовые директора, главные бухгалтеры, заместители руководителя – все те, кто, пусть и не в одиночку, принимал важные решения и тем самым влиял на судьбу компании.
Печально, когда на скамью ответчиков садятся обычные, рядовые сотрудники. Особенно характерно это для крупных структур вроде банков, когда члены правления всем скопом обвиняются во всех проблемах.
Жил-был один банк, который с 2005 года активно вел свою деятельность. Его знали на рынке, у него были многомиллиардные обороты, он участвовал во внешнеэкономических сделках и казался уверенным игроком.
Но к 2013–2014 году у него начались серьезные финансовые трудности, а в 2017 году банк внезапно оказался неплатежеспособным – именно тогда и началась процедура банкротства. Вскоре после этого контролирующие лица начали получать «письма счастья» – заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.
Один из таких фигурантов – наш клиент. Он занимал в банке солидную должность, и теперь ему грозила субсидиарная ответственность на несколько миллиардов рублей. А это, на минуточку, долг, от которого нельзя избавиться даже через личное банкротство.
Когда
