самом деле в России существуют механизмы предупреждения банкротства. Более того, мы в компании с ними часто сталкиваемся, когда взыскиваем долги, – механизмы эти очень простые, но очень действенные.
Речь идет, например, об обязательной публикации сообщения о намерении обратиться с заявлением о введении процедуры банкротства.
Такая публикация делается в публичном электронном реестре ЕФРСДЮЛ минимум за 14 дней до предполагаемой даты обращения в суд. Кстати, эта обязанность появилась только в 2017 году.
Самое интересное, что порядка 30% долгов мы взыскали на этой стадии, то есть до возбуждения дела о банкротстве.
Это все к доводам людей, которые утверждают, что инструментов предупреждения банкротства в России нет и законодатель по этому вопросу несильно переживает.
На самом деле юридические механизмы, предупреждающие банкротство, в России точно есть – от медиации и третейских судов до обязательного претензионного порядка и публикаций в ЕФРСБ.
Весь вопрос в том, что в законе в качестве таковых они прямо не поименованы.
А те варианты, которые прямо поименованы в законе о банкротстве (финансовое оздоровление и внешнее управление), по факту являются очень сложными и запутанными с точки зрения реализации, поэтому к ним прибегают крайне редко.
III
Про взыскание долгов с помощью полиции
У меня есть четкое убеждение, что 99% заявлений, подаваемых в полицию на предпринимателей, на самом деле не имеют под собой оснований для возбуждения уголовного дела.
Несмотря на это, многие собственники и руководители бизнеса действительно обеспокоены вопросами уголовной ответственности, когда речь заходит о банкротстве их компаний.
Это неслучайно: опасения возникают на фоне неоднозначного законодательства и широких формулировок. Статья 195 Уголовного кодекса, касающаяся неправомерных действий при банкротстве, часто вызывает тревогу.
Достаточно открыть текст статьи, чтобы увидеть, насколько расплывчаты ее положения: создается впечатление, что под них могут подпадать практически любые действия, которые бизнесмены совершают в процессе управления компанией. Эти сомнения усиливаются, когда предприниматели видят случаи привлечения к ответственности за, казалось бы, рутинные управленческие решения.
В Уголовном кодексе существует три статьи, напрямую связанные с банкротством. Однако практика применения этих норм встречается крайне редко, что часто используется в риторике юристов и адвокатов, создающих избыточные страхи у предпринимателей.
Согласно статистике Судебного департамента Верховного Суда за последний год, по статье 195 УК РФ было осуждено четыре человека, по статье 196 – 33 человека, а по статье 197 – только один человек.
Это крайне низкие показатели, особенно если учитывать общее количество процедур банкротства.
Редкость таких дел объясняется сложностью доказывания злого умысла, который является ключевым элементом для привлечения к ответственности по этим статьям.
Следственные органы зачастую прекращают дела за отсутствием события преступления, предпочитая работать с другими экономическими составами, которые проще обосновать.
Это не значит, что уголовный закон в России не работает, – просто применение именно этих норм встречается лишь эпизодически.
Однако другие статьи Уголовного кодекса, такие как 159 (мошенничество), 160 (присвоение или растрата), 199.1–199.4 (уклонение от уплаты налогов и страховых взносов), активно применяются и влекут за собой серьезные последствия.
Именно они составляют основу реальных уголовных дел в сфере экономики.
Важное замечание: считать, что редкость применения статей 195–197 позволяет игнорировать их или вести дела без оглядки на закон, – большая ошибка.
В нашей практике встречались случаи, когда предприниматели теряли осторожность, уверенные в своей безнаказанности, и оказывались в следственном изоляторе, столкнувшись с реальной силой «рабочих» экономических статей.
Грустно, что некоторые кредиторы, особенно крупные и системные, видят в уголовной юстиции вариант решения экономических вопросов.
Камень в огород крупных игроков я кидаю не просто так: у нас есть отрицательный опыт, когда генерального директора и собственника предприятия закрыли в СИЗО за то, что его компания не смогла отдать кредит.
Пару лет назад мы начали – и до сих пор продолжаем – взыскивать крупный долг с компании, которая занимается дистрибуцией медицинской продукции.
Помимо нашего доверителя, в реестре требований кредиторов числятся еще несколько банков, которые, как это часто бывает, играют ключевую роль в развитии банкротного процесса.
Ситуация выглядит типично для кризисного бизнеса. Долгов у компании накопилось на несколько миллиардов рублей, но собственник не исчез, как это часто бывает в подобных случаях, а, напротив, старался сохранить связь с кредиторами и найти пути для разрешения кризиса.
Один из банков, проявив гибкость и здравый расчет, смог урегулировать свой вопрос. Собственник бизнеса, осознавая серьезность ситуации, сумел найти дополнительные источники финансирования, привлек новые займы, пытался перезапустить бизнес и начал выстраивать схему погашения задолженности. Все это говорило о том, что у компании есть реальная возможность выйти из сложного положения.
Однако второй банк – видимо обидевшись на то, что его коллеги оказались быстрее и успешнее, – решил действовать иначе.
Вместо переговоров он инициировал уголовное преследование собственника компании. В результате предпринимателя задержали и отправили в СИЗО.
Формальным основанием для такого решения стали экономические претензии, но, глядя на ситуацию со стороны, трудно отделаться от впечатления, что это было больше похоже на попытку наказать предпринимателя, а не добиться возврата денег.
Мы не знаем, было ли это следствие реального административного ресурса банка, но факт остается фактом: лишение свободы собственника никак не помогло улучшить положение дел.
Более того, действия банка явно шли вразрез с его же интересами. Представители банка, как нам рассказывал наш доверитель, даже звонили и хвастались, что сумели «проучить» бизнесмена. Но если присмотреться к результатам, видно, что пострадали все стороны.
Дело в том, что предприниматель, находясь на свободе, был единственным, кто мог решать финансовые проблемы компании. Его усилия уже позволили найти ресурсы для частичного урегулирования долгов, и было очевидно, что при дальнейшем взаимодействии шансы на погашение остальных долгов оставались хоть и не такими высокими, как хотелось бы, но явно выше, чем в ситуации, когда собственник бизнеса сидит в СИЗО.
Вместо решения кризиса он оказался сосредоточен на своем личном выживании в новых условиях, и энергия, которую он мог бы направить на восстановление компании, ушла в другое русло.
Мы продолжаем работать над взысканием, но перспективы погашения долга заметно ухудшились. Банк, который выступил инициатором задержания, возможно, получил временное моральное удовлетворение, но явно выстрелил себе в ногу.
Мне кажется, что реальная задача кредиторов – не наказание должника, а создание всех условий для возврата денег. Очевидно, что в данном случае действия банка сыграли против этой цели.
•
3. Разговоры о главном с главным
