В его затылке зияла выходная дыра. Кровь стремительно расползалась по ворсу, смешиваясь со стеклянной крошкой.
– Снайпер! Ложись! – взревел Терон, потянув меня вниз, к полу.
Кабинет погрузился в абсолютный хаос. Луч настольной лампы разбился от чьего-то случайного удара. В кромешной тьме заметались лучи подствольных фонарей бойцов. Раздались оглушительные очереди – охрана открыла шквальный огонь на подавление в разбитое окно, прошивая ночь трассерами.
Но это было бесполезно.
Тот, кто нажал на курок, находился где-то в темноте Глифады, на крыше соседнего особняка или среди деревьев. Это был один-единственный, идеально выверенный выстрел крупнокалиберной винтовки. Стрелок ждал. Он страховал Орестиса… или, скорее, следил за тем, чтобы тот не сболтнул лишнего, если его возьмут.
Я лежала на холодном полу, чувствуя, как на лице сохнет чужая кровь, и смотрела на мертвое тело в полуметре от себя. А стрелок уже растворился в ночи, забрав с собой правду.
* * *
Я сидела в ванной нашей общей с Деймосом спальни.
Вода с шумом билась о белоснежный фарфор раковины. Я машинально, раз за разом, терла лицо жестким полотенцем, хотя кожа уже горела огнем, а вода давно стекала прозрачной. Кровь Орестиса Веньериса смылась, но его недосказанные слова въелись глубоко под кожу.
Внезапно тишину ванной комнаты разорвал резкий и пронзительный рингтон моего телефона, брошенного на мраморную столешницу. Я вздрогнула.
На экране светилось имя Деймоса.
Дрожащими пальцами, оставляя на стекле влажные разводы, я схватила трубку и нажала на зеленую иконку.
– Деймос! – выдохнула я, почти срываясь на крик. – Слава богу! Где ты сейчас? Ты не должен никуда ехать! Слышишь меня? Никакой границы! Никаких встреч с турками! У меня есть информация, это ловушка! Орестис…
Слова сыпались из меня лихорадочным, бессвязным потоком. Я хотела вывалить на него все: и ночной штурм Глифады, и снайпера, и этот жуткий, обрывочный шепот.
– Хаос, стоп! – Голос мужа на том конце провода звучал до странного спокойно, даже чуть устало. Он заставил меня на секунду замолчать, глотая воздух. – Успокойся. Никто никуда не едет.
– Что?.. – Я замерла, вцепившись свободной рукой в край раковины.
– Поездка к границе отменена, – пояснил Деймос. – Полчаса назад твой отец созвал экстренный брифинг. Он получил… тревожные разведданные по своим каналам. Так что он пока остается в Афинах до выяснения обстоятельств.
Я закрыла глаза. Комната на мгновение качнулась.
– Хаос? Ты меня слышишь? – В голосе Деймоса прорезалась тревога. – Что там у тебя за информация?
– Он… – Я сглотнула тяжелый, горький ком, вставший поперек горла. Мозг лихорадочно сопоставлял факты.
Что за тревожные разведданные? Неужели отец отменил конвой, потому что узнал о моем штурме Глифады? И ему это не понравилось?
Насколько безопасно было сейчас говорить об этом по открытой связи с Деймосом?
– Анархия, не молчи! – взмолился Деймос. – Я подъезжаю к дому. Буду минут через десять. Дождись меня.
Я сбросила вызов и уставилась на погасший экран телефона.
«Спроси о…»
Кого и о чем?
Этот оборванный хрип Орестиса бился в висках, как застрявшая пуля. Снайпер нажал на курок ровно в тот момент, когда Эпарх собирался произнести главное слово. Тот, кто смотрел в оптический прицел, подслушивал все. И заставил Орестиса замолчать навсегда, чтобы защитить нанимателя.
Что Веньерис хотел сказать, черт возьми? Я больше не знала, кому верить в этом проклятом Триумвирате.
Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, и быстро вышла из ванной в спальню. Времени на рефлексию не осталось.
Синяя папка и зашифрованная флешка из сейфа Веньериса лежали на покрывале – единственные вещественные доказательства того, что на самом деле произошло этой ночью. Я схватила их, решительным шагом подошла к тумбе и бросила улики внутрь.
Нужно показать их Деймосу. Обязательно. Но сначала я должна посмотреть ему в глаза и услышать, что именно произошло. Что заставило отца изменить решение о поездке. Узнать каждую деталь.
Сбросив с себя рубашку и оставшись в одном лифчике, я взглянула на след от раны на животе. Швы сняли буквально на днях, и по краям затянувшегося пореза все еще отчетливо виднелись симметричные красные точки-проколы от хирургических нитей. Обширная черно-лиловая гематома, заливавшая половину торса в первые недели, уже выцвела, превратившись в обширное грязно-желтое пятно с зеленоватыми краями.
Я машинально провела кончиками пальцев по жесткому подкожному валику. К моментами ноющей боли прибавлялся еще и сводящий с ума глубокий зуд заживающих нервных окончаний, который невозможно было унять.
В этот самый момент внизу, на подъездной аллее, тяжело зашуршал гравий. Скрипнули тормоза. В ночной тишине хлопнула дверь машины.
Я замерла посреди спальни. Отдаленно раздались приглушенные голоса охраны, а затем – быстрые шаги по лестнице. Деймос почти бежал, перепрыгивая через ступеньки.
Дверная ручка вскоре дернулась вниз, и дверь нашей спальни распахнулась.
Деймос появился на пороге. Его серые глаза лихорадочно ощупали меня с ног до головы. Они задержались на моем лице, скользнули по плечам, спустились к лифчику и, наконец, остановились на уродливом шраме, перечеркивающем мой живот.
Грудь Деймоса тяжело вздымалась, а затем его плечи расслабленно опустились. Он привалился плечом к дверному косяку, шумно выдохнул и криво ухмыльнулся.
– Знаешь, радость моя, – протянул он, – если бы ты по телефону уточнила, что будешь встречать меня полуголой… я бы приехал гораздо быстрее. И, возможно, прихватил бы с собой клубнику и шампанское.
Я устало прикрыла глаза, чувствуя, как ледяной ком паники внутри начинает медленно таять.
– Очень смешно.
– Знаю. Люблю тебя веселить. Ты всегда так громко смеешься, мне даже приятно.
Я цокнула и села на кровать.
Деймос пересек спальню и сел рядом.
– Чудовище Франкенштейна обзавидовалось бы твоим стежкам. Все еще болит?
– Скорее, чешется так, что хочется содрать кожу, – честно призналась я, глядя в его глаза.
Он улыбнулся и скрестил руки на груди.
– Ну, что ж, я здесь. Что случилось? Рассказывай, сладость моя, пока у меня не случился инфаркт от нервов, и я не оставил тебя молодой и очень привлекательной вдовой. Что случилось?.. Но, эм… для начала надень что-нибудь. У тебя очень красивая грудь, она отвлекает, кхм…
Я закатила глаза и натянула на себя майку, хотя то, что я собиралась ему рассказать, делало мою полунаготу абсолютно незначительной деталью.
Вгляд Деймоса еще раз, уже более откровенно, скользнул по моей груди, но больше шутить он
