– Как и все мы, – откликнулся Гуго. – Но пока мы не добьемся справедливости, мир не наступит.
– В таком случае я молюсь и о справедливости.
– Аминь!
– И помилуй нас Господи.
Гуго вежливо кивнул в знак согласия. В последнее время он видел мало милости Господней, хотя в глубине души продолжал верить, что Господь милосерден, а безжалостные зверства – дело рук человеческих.
Он провел еще одну ночь в бдении у могилы матери, поддерживая отца, от которого осталась лишь внешняя оболочка, как будто Ида питала его душу. Граф отказался снимать доспехи и настоял на том, чтобы стоять у гроба в кольчуге, койфе[35] и шоссах.
– Я постоянно оставлял ее, – сказал он, сгорбившись под весом доспехов. – Всю жизнь мне нужно было уезжать, и жена ненавидела это. Наверное, ты помнишь эти времена… Головные боли и слезы. Ничего нельзя было поделать. Я должен был исполнять свой долг, но она так и не поняла. А теперь… – Он закрыл глаза. – Господи помилуй, теперь она оставила меня, и я не знаю, как это вынести… Но я должен вынести, потому что, как и у нее, выбора у меня нет. – Граф опустил голову и заплакал.
* * *
Утром Махелт пришла окончательно проститься со свекровью, пока их отряд готовился к возвращению в Лондон.
– Покойтесь с миром. – Она положила на могилу вечнозеленый венок. – Я буду навещать вас… Часто. Обещаю, вы не будете забыты.
Единственным ответом был мягкий стук дождя по кровельной дранке, шарканье ног монаха по плиточному полу и чувство глубокой грусти.
Через пять миль по дороге домой они ощутили запах дыма, а затем увидели темные клубы, поднимавшиеся от усадьбы неподалеку. Гуго приказал сомкнуть ряды и отправил разведчиков.
– Это не дым от угольной кучи или обычного огня, – с обеспокоенным видом произнес он и взялся за рукоять меча.
Встревоженная запахом, кобыла Махелт вскинула голову и пошла боком.
– Это не король, – сказала Махелт.
– Возможно, отряд фуражиров.
Один из разведчиков, посланных Гуго, вернулся галопом.
– Сожженная усадьба, милорд, – сообщил Джервас де Брейдфилд. – Зарезанные животные и несколько трупов. Остальные, по-видимому, сумели бежать. Лошадиный навоз еще свежий. Я бы сказал, они явились вскоре после рассвета. Около тридцати человек, судя по следам, но земля слишком взрыхлена.
В их отряде было примерно столько же людей, не считая графа и Махелт. Отряд такого размера означал, что фуражиры отделились от более крупной армии на расстояние удара, но где находится эта армия, которая сеяла разрушение на своем пути, Гуго не знал. Возможно, направляется в Кембридж или Питерборо, но точно сказать было нельзя. Он надеялся, что не в Тетфорд.
Они прибавили ходу, и в отдаленной деревне тревожно зазвонил церковный колокол. Махелт вздрогнула и порадовалась, что едет верхом по-мужски и может поспевать за остальными. Еще она была благодарна Господу, что дети в безопасности в Лондоне. Дождь полил сильнее. Гуго ехал рядом с женой, постоянно оглядываясь по сторонам и поглаживая рукоять меча. Они мало разговаривали и ехали быстрой рысью.
Внезапно из дождя выехал отряд вооруженных до зубов мужчин и преградил им путь. Махелт вцепилась в нож на поясе. Рыцари и сержанты Биго схватились за оружие.
– Спокойно, – предупредил Гуго, подняв правую руку. – Это союзники. Посмотрите на их щиты. На них эмблема Перша. Они служат Людовику… И кажется, граф Перш – ваш родственник?
– Дальний родственник по линии отца, – ответила Махелт, стараясь не выказывать беспокойства.
Гуго пустил Эбена вперед и поприветствовал их вожака, мужчину с жестким взглядом, сломанным носом и недостающим передним зубом.
– Мы не станем с вами ссориться, – произнес Гуго, – если вы нас не вынудите.
– Мы тоже не станем с вами ссориться, милорд Биго, – ответил вожак, выказав столь же хорошее знание геральдики. Его нахальный, бойкий взгляд упал на Махелт. – Как и с вами, родственница моего господина. Вы предоставите нам возможность ехать по своим делам, а мы позволим вам ехать по своим.
– И в чем же состоит ваше дело? – осведомился Гуго.
– В бывшем короле Англии. Наши разведчики утверждают, что он в Кембридже, милорд. Мы едем, чтобы захватить его.
– Вам понадобится больше людей.
– У нас достаточно людей, – ответил солдат. – Мы передовой отряд. Остальные следуют за нами.
– В таком случае берегитесь. В трех милях к востоку – разоренная ферма. Вы можете наткнуться на фуражиров короля.
– Благодарю за предупреждение, сир. Мы будем настороже.
Солдаты отступили на обочину, чтобы дать им проехать. Гуго отметил, что их вьючные животные нагружены кастрюлями, связками лука, горшками меда и курами со свернутыми шеями, из клюва одной из птиц сочились темные капли крови. Ему стало не по себе еще больше. Обернувшись, он встретил задумчивый взгляд жестких глаз рыцаря.
Следующая ферма, на которую они наткнулись, тоже была разорена. Старуха сидела на пне во дворе, выла и сквернословила, а за ее спиной ревело пламя в доме и сарае. Мертвый сторожевой пес распластался во дворе, из его рассеченного бока вывалились кишки. При виде вооруженных мужчин женщина попыталась убежать, но споткнулась и растянулась в грязи. Гуго начал было спускаться с коня, но отец внезапно опередил его, стряхнув оцепенение и преградив женщине путь.
– Мерзавцы, мерзавцы! – кричала она на английском, потрясая сучковатыми кулаками. – Французские сукины дети!
– Госпожа, мы не французы, мы англичане, – ответил граф на ее языке, которым владел вполне сносно.
– Англичане, французы, все вы одинаковы! – кричала она. – Вам на нас наплевать… Наплевать! Мой дом сгорел, мои куры передушены, запасы разграблены. Убейте меня прямо сейчас, потому что зиму я не переживу. Я все равно что мертва!
Старуха бессвязно поведала свою историю. Вчера явились солдаты, требуя еды и припасов. Они забрали коз и поросенка, которого она откармливала на убой, мешки с мукой и даже грибы, которые она собрала утром. Куры кормились во дворе, и солдаты поленились их ловить, но она лишилась своих гусей. А сегодня утром явился еще один отряд и забрал то, что оставил первый, – кастрюлю, кур и мед. Мародеры потребовали денег, и когда женщина сказала, что у нее ничего нет, подожгли дом в качестве прощального «подарка».
Это была обычная история шевоше. Солдаты проходили через земли. Они грабили, жгли, разрушали, ничего не оставляя врагам, чтобы те не могли прокормиться.
Гуго предложил отвезти женщину в ближайший город, но она с негодованием отказалась. Однако взяла пригоршню серебряных пенсов, одеяла и хлеб, которые Махелт выделила из собственных запасов.
