придется приковать меня к изголовью, чтобы почувствовать себя главной, посмотрим, как она справится, когда я решу освободиться. К утру кто-то из нас точно будет в синяках, и сильно сомневаюсь, что это буду я.
Я вышел из воды, направившись к шезлонгу, и усмехнулся собственным словам и фантазиям, вытирая воду с груди полотенцем так резко, будто сдирал с себя лишнюю кожу.
– Смотри не кончись раньше времени, – бросила Инес. – А то папа расстроится, если наследник Дома Зевса вернется из медового месяца в инвалидной коляске.
– Не дождетесь, – отрезал я.
Сестра звонко засмеялась. Ее яркий розовый купальник постоянно резал глаза при одном взгляде на нее, но Инес всегда нравилось все яркое. В этом мы с ней были похожи.
– Как по мне главная сейчас проблема не в вашей предстоящей брачной ночи, а в том, что ее нет дома уже три часа. – Инес оперлась локтями о край бассейна, наблюдая за мной с лукавой усмешкой. – Она сказала папе, что идет мерить платье, но звучит как-то неправдоподобно. Пока ты тут отдыхаешь, твоя невеста наверняка уже влезла в какие-нибудь неприятности. Или в чужие дела.
Я замер. Слова сестры попали точно в цель.
Моя будущая жена действительно могла и соврать и поехать в совершенно другое место. Куда угодно.
– Но поездка за платьем ведь вполне вероятна, – произнес я, хотя сам уже начинал в этом сомневаться.
А что, если она поехала к тому мрачному типу, что работает на ее отца?
Ощущение безмятежности лопнуло, как мыльный пузырь. Солнце теперь казалось не просто ярким, а слепящим до выжигания глаз.
– Где мой телефон? – спросил я, уже заметно нервничая.
– На столике, рядом с твоим нетронутым коктейлем, – Инес проводила меня взглядом. – Что, идиллия закончилась?
Я не ответил. Схватил телефон, полистал контакты и нажал на вызов. Номер своей невесты я взял у ее отца еще в тот день, когда он приезжал обсудить наш будущий брак. На всякий случай.
Длинные гудки заставляли меня нервничать еще больше. Один, второй, третий… На четвертом сработал автоответчик.
– Проклятье, – процедил я сквозь зубы, отбрасывая телефон на шезлонг.
– Не берет трубку? – Инес подплыла к краю, положив подбородок на скрещенные руки. В ее глазах плясали чертики. – Какая жалость. Неужели наша будущая невестка нашла себе занятие поинтереснее, чем быть твоей женой?
– Замолчи, Инес. – Я уже натягивал шелковую рубашку прямо на влажное тело.
– А что такое? Чего ты так распереживался? Деймаки, тебе нельзя сильно нервничать, помнишь?
– Она моя невеста! А я будущий Архонт Дома Зевса! Какое это будет унижение, если какая-то девчонка будет самовольничать, ни во что меня не ставя!
Инес снова захохотала.
– О, так дело в уязвленной гордости? – Она выбралась из воды. – Деймаки, ты уже примеряешь корону папули, но забываешь, что Анархия не из тех, кто склоняет голову по первому требованию.
Я не удостоил ее ответом.
Как же Анархии идет ее имя. Держу пари, ее отец предсказатель, раз назвал свою дочь именно так.
Мои пальцы уже вбивали сообщение начальнику безопасности: «Геолокация номера Анархии Палладис. И проверь дорожные камеры в районе ателье кирии Ламброс».
Если она действительно там, я извинюсь за свою паранойю. Но если нет…
– Она меня уже достала, – бросил я, вытирая волосы. – Боюсь представить, что будет, когда мы поженимся.
Инес набросила на плечи полотенце и села на шезлонг.
– Она не даст тебе спокойно вздохнуть, – ехидно подметила она, потягивая схваченный со столика лимонад. – И ты забудешь, что такое вечеринки и разгульный образ жизни. Тебе это пойдет только на пользу. Мы переживаем каждую ночь, когда ты…
– Ни за что! Это единственное, что приносит мне удовольствие.
– Поверь, Анархия не будет тебя спрашивать.
Я уже весь раскраснелся от раздражения, представив, сколько всего паршивого мне принесет женитьба. Мы еще даже не женаты, а я уже чувствовал, как меня все это душит.
На телефон поступил звонок от начальника безопасности, и я снова схватил его, принимая вызов. Ноги уже сами несли меня во двор, держа путь к дому.
– Кириос Аргир, – начал он, – мы проверили камеры. Деспинис Палладис не было у ателье кирии Ламброс. Но около двадцати минут назад она была в клубе «Орихалк» и провела там какое-то время.
– И куда она направилась сейчас?
– Данные пока загружаются, мы не можем пока дать точного ответа.
– Выясните это как можно скорее, пока я не…
Я замолкнул, когда вдруг заметил, как ворота распахнулись, и во двор медленно въехала машина. И, конечно же, наружу вскоре вылезла Анархия.
– Отбой, – бросил я в трубку и опустил телефон, сжимая его в руке.
Я шагнул вперед, недовольный и злой тем, что моя невеста позволяет себе уезжать в какие-то там клубы, обманывая всех, что едет за платьем. Она вела себя так, словно не она у нас живет, а мы у нее!
Анархия выглядела абсолютно спокойной и невозмутимой. Ее темные волосы были собраны в хвост на затылке, светлые глаза резко контрастировали на фоне смуглой кожи и быстро столкнулись с моим взглядом. Она остановилась, как будто не ожидав меня увидеть, потом оглядела меня с головы до голых ног.
– Выглядишь отвратительно, – фыркнула она. – До чего ты докатился, раз позволяешь себе разгуливать на глазах у всех в одних трусах?
– Это плавки! – рявкнул я, чувствуя, как лицо обдает жаром уже не от солнца, а от раздражения. – И я нахожусь в своем доме, на своей территории! В отличие от некоторых, кто разгуливает по сомнительным заведениям, когда должен быть на примерке свадебного платья!
Она вдруг уставилась на мою распахнутую грудь.
– Что за шрам? – спросила Анархия все тем же невозмутимым тоном, совершенно игнорируя мое недовольство.
Я схватился за рубашку, прикрылся и огрызнулся:
– Получил в драке. А что?
В ее глазах появилась насмешка.
– Ты? В драке?
– Да! Представь себе… И вообще!
Я сделал два широких шага, сокращая дистанцию. Анархия не отступила ни на миллиметр. Она стояла и смотрела на меня так, будто я был досадным насекомым, преградившим ей путь к дверям.
– «Орихалк»? – Я выплюнул название клуба как ругательство. – Серьезно? Ты соврала моему отцу. Что ты там делала, а?
– Я никому не врала, – ее голос
