Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 81
– C’est belle,[8] – сказала девочка, медленно водя пальчиками по контурам рисунка.
– Спасибо. У тебя тоже очаровательный наряд. – Мара улыбнулась. – Вы знаете, что леди Остри и я несколько дней будем жить в Йоувил-Хаусе?
Ответил Пьер:
– Да, мэм. Нам велели не беспокоить вас.
– Не думаю, что вы нас побеспокоите, – заверила их Дженси. – Можно мы как-нибудь придем к вам взглянуть на ваши игрушки и посмотреть, чем вы занимаетесь?
– Разумеется, тетя Джейн. Можешь посмотреть на мой парусник. Он принадлежал папе, когда он был маленьким. Но его нужно починить, вот мы с папой этим и занимаемся. Может быть, дядя Саймон хотел бы нам помочь? Я разрешу ему поиграть, когда все будет готово.
У Мары перехватило дыхание, когда она представила себе эту идиллическую картинку: Дэр и мальчик, работающие вдвоем над починкой парусника. Но тут воображение предложило ей другую картинку: уютная гостиная, в которой Дэр и мальчик конструировали корабль, в то время как они с Дельфи занимались каким-нибудь рукоделием. Там же была и детская колыбелька, которую она качала одной ногой, как частенько делала ее мама. В Брайдсуэлле детей свободно пускали в детскую.
Этот образ был настолько ярким, что ей показалось, будто она видит будущее.
Поэтому она не стала просить детей называть ее тетей Марой. Она выпрямилась, слушая болтовню детей про уроки и игрушки – Дельфи особенно восторгалась игрушечным домиком для кукол, – а затем они с Дженси ушли, пообещав зайти к ним.
– Интересно, почему Дэр не дал детям свое имя? – спросила Мара. – Питер Дебнем даже лучше, чем Питер Мартин, а Дельфи Дебнем, особенно с щедрым приданым, сможет когда-нибудь удачно выйти замуж.
– Для начала следует прояснить вопрос с их настоящими родителями.
Мара остановилась.
– Их настоящими родителями? Ведь их мать мадам Беллер, а она была вдовой. А теперь она мертва.
Дженси вспыхнула:
– О Боже!
– Дженси, скажи мне правду.
Дженси вздохнула:
– Они не ее дети. Они скорее всего сироты войны.
– И мадам Беллер, взяла их к себе?
Дженси вздохнула еще раз:
– Все не так просто, Мара. Эта мадам Беллер не была хорошей женщиной. Не спрашивай меня о подробностях, поскольку все это очень запутано и связано с какими-то секретами, но она была близка к Наполеону и иногда шпионила для него. Поэтому после Ватерлоо она оказалась в затруднительном положении. Она потеряла доступ к власти и богатству, но все еще думала, что у нее остались деньги в Англии. Она жила здесь в 1814 году. – Дженси задумалась на мгновение, а потом добавила: – Она владела борделем.
– Борделем?
– Да. Короче говоря, она притворилась бельгийской вдовой лейтенанта Роуленда, убитого в сражении.
– Но как?!
– Подделала запись о заключении брака, которую тогда никто не подвергал сомнениям. Это дало бы ей возможность вернуться в Англию вместе с английской армией и даже получать пенсию, если бы ей удалось и дальше поддерживать этот обман.
– Но откуда взялся Дэр?
– Никто не знает. То ли она нашла его на поле боя и решила оставить у себя, то ли нашла его уже после того, как придумала махинацию с Роулендом, и слегка изменила план.
– Но зачем ей сдался Дэр? Вряд ли ей стало проще с тяжело раненным мужчиной на руках.
– Зато она получила бы больше помощи, помогая раненому офицеру вернуться в Англию, чем если бы она просто путешествовала как вдова. Но на самом деле это была еще и месть. Она ненавидела Николаса Делейни.
– Почему?
– Все довольно сложно, – сказала Дженси. – Когда-то они были любовниками, но он бросил ее.
– И все? Да она была сумасшедшей!
– Я уверена, что так и было. А затем он осмелился отказать ей во второй раз, и к тому же он уже был женат и любил свою жену.
Мара покачала головой, но затем вернулась к теме разговора:
– А дети?
– Считается, что она подобрала их, чтобы поддержать иллюзию семьи и получить еще больше государственной поддержки и помощи.
– Она просто взяла их? Что за мошенница!
– Не забудь, что она забрала все документы у Роуленда, так что он теперь похоронен в общей могиле. Разумеется, его семье уже сообщили, и то немногое, что у него оставалось, было передано им.
Мара задумалась над тем, что услышала.
– Но почему она не забрала деньги и не исчезла, когда оказалась в Англии?
– Она не смогла сразу получить деньги, что-то помешало. А потом ей нужно было время, чтобы причинить Николасу Делейни страдания. Она даже похищала его дочь, Арабеллу.
– Какое чудовище! Предполагаю, что король повес убил ее. Так и надо.
– На самом деле это был другой – майор Хокинвилл.
Мара посмотрела на детей, играющих в отдалении – таких спокойных и счастливых.
– Как ужасно она, должно быть, обращалась с ними, раз они боятся одного ее имени. – Мара, нахмурившись, повернулась к Дженси: – Значит, у них где-то должны быть родители, которые их разыскивают? О нет! Бедный Дэр.
– Нет никаких сообщений о детях, пропавших в районе Брюсселя, подходящих по описанию. Но с французами в тот момент сражались объединенные армии многих государств, так что они могут быть откуда угодно, и поиски продолжаются.
– Должно быть, они сироты, – заявила Мара, надеясь, что это так и есть. – Если бы их искали, то давно бы уже нашли. Столько времени прошло.
– Даже если их родители простые люди? Например, крестьяне? Пьер помнит что-то о ферме…
Мара задрала подбородок.
– Им будет лучше у Дэра.
– Мара! Только представь себе, что у них есть родители, которые любят их и которые их ищут!
Мара знала, что Дженси права, но она сражалась за Дэра, возможно, за его душевное здоровье.
– Прошу прощения, если покажусь жестокой, но Дельфи и Пьер нужны Дэру. Подозреваю, что бывают времена, когда он живет только ради них.
Дженси посмотрела на нее:
– Ты любишь его?
Мара отвернулась и покраснела.
– Он был мне как брат с тех пор, как мне исполнилось шесть.
Дженси ничего не сказала.
– Ну хорошо, я люблю его. – Она опять посмотрела на невестку. – Я не знаю, как так получилось. Меня словно ударило… как обухом по голове. Я больше ни о чем не могу думать.
– Я еще у Эллы заметила, как ты на него смотришь…
– У тебя с Саймоном было так же?
– Немного сложнее, но в целом так же.
– Я не знаю, что делать, – сказала Мара. – У меня эти волосы, так что я могу загнать его в угол, как пантера. Я могла бы сделать это, если бы он не был… О, глупо называть его хрупким или больным, но не замечать ничего было бы нечестно. – Дженси не ответила, и Мара повторила: – Нечестно.
– Да, наверное, так.
– Но что, если он так никогда и не поправится? Что, если он будет принимать опиум всю оставшуюся жизнь?
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 81
