мне здесь так уютно, — тихо произнес Рамзи. — Должно быть, при жизни бабушка наполнила это пространство своим теплом.
— Мне часто в голову приходила эта мысль. Неслучайно я попросила у старого лэрда разрешения пожить здесь. — Сигни встала и налила кипятку в свой любимый заварочный чайник. — А теперь домик у моря принадлежит мне.
— Так и должно быть, — сказал Рамзи, глядя в окно на пенистые волны, добавил: — Это твое место.
— Да, мое, — тихо согласилась она, разливая чай по кружкам. — Прошу за стол.
Рамзи сел и провел кончиками пальцев по изогнутому тулову крутобокого чайника.
— Мне нравится посуда из красной глины, и я с нетерпением жду возможности побывать в гончарной мастерской Янсена.
Сигни не могла отвести взгляд от его пальцев, живо представив, как они ласкают ее обнаженное тело, прикасаясь к нему так же нежно, как сейчас к чайнику. Он поднял глаза, и их взгляды встретились. У Сигни перехватило дыхание. Ей показалось, что он в этот момент думал о чем-то похожем… Нервно сглотнув, Рамзи отвел взгляд в сторону, взял с тарелки песочное печенье и сообщил, сразу решив сосредоточиться на важных делах:
— Мне хочется скорее, не откладывая дела в долгий ящик, отправиться в первую ознакомительную поездку. Думаю, она продлится примерно неделю. Ты сможешь поехать со мной?
Сигни с беспечным видом кивнула, стараясь скрыть свою радость. Сопровождать этого красавца в путешествии, быть его гидом — о чем еще можно мечтать!
— Ты правильно выбрал время: надо ехать именно сейчас, пока на тебя не навалились со всех сторон неотложные дела.
— Ты права. Первым делом мы заедем к моему родственнику Роальду, чтобы познакомиться с работой его предприятия. Я бы хотел поговорить с ним в менее официальной обстановке, чем та, которая была во время церемонии похорон. — Откусив от имбирного пряника, он зажмурился от удовольствия. — О, они ни в чем не уступают твоему песочному печенью! Трудно сказать, что вкуснее, поэтому я возьму еще и то и другое. — Он потянулся к тарелке с угощением и спросил: — Кстати, что ты думаешь о Роальде?
— Он хороший бизнесмен, трудолюбивый, — задумчиво проговорила Сигни, размешивая мед в чае, и ему показалось, что она подыскивает нужные слова. — Торси — непростой край, островитяне заботятся о своих соседях, потому что мы нужны друг другу, но Роальд думает только о себе, своем благосостоянии. У него две цели — увеличить богатство и упрочить свою власть. Роальд, конечно, не злодей, но если ему придется выбирать между своими интересами и интересами соседей, он выберет то, что выгодно ему.
— В детстве у меня о нем сложилось точно такое же впечатление. Значит, он с тех пор не сильно изменился, — заметил Рамзи. — А что ты скажешь о его детях?
— Судя по всему, им здесь не нравится, и они предпочли бы уехать в Эдинбург. Аннабел мечтает попасть в высшее общество, найти богатого мужа и жить в Эдинбурге или даже в Лондоне. Думаю, Аксель разделяет ее взгляды на жизнь. Ему хотелось бы заполучить отцовские деньги и свободу, но Роальд держит детей здесь, на острове. Они принадлежат к сливкам местного общества, но Торси, на их взгляд, — настоящая дыра. Вот увидишь: Аннабел будет безумно флиртовать с тобой, а Аксель попытается доказать свое превосходство, — сказала Сигни.
— Ты мне коротко и ясно все объяснила, — задумчиво произнес Рамзи. — Я понял, что мне нужно по возможности держаться на расстоянии от этого семейства и быть осторожным, если не смогу избежать общения с ними.
— Примерно так твой дед относился к Роальду и его семье. Если ты оставишь его в покое, он тоже не будет донимать тебя своим вниманием.
— Но что, если его интересы вступят в противоречие с моими планами? — спросил Рамзи, размышляя вслух. — Что произойдет тогда?
— Тогда вы с Роальдом поссоритесь, — спокойно ответила Сигни.
— И кто одержит верх?
Сигни внимательно посмотрела на Рамзи:
— Роальд будет жульничать, но даже в этом случае, думаю, ты заткнешь его за пояс. В любом случае конфликт между вами не приведет ни к чему хорошему и негативно скажется на жизни островитян.
— Так что лучше сохранять мир, если это возможно, — сделал вывод Рамзи. — Я постараюсь не ссориться с Роальдом, если смогу. — Он допил чай и встал. — Пора возвращаться. Как ты и говорила, проблемы так и валятся на меня со всех сторон.
Сигни тоже поднялась.
— После посещения предприятия Роальда мы можем переночевать в гостинице Скиллнесса, крупнейшего города на Мейнленде после Кланвика, — начала строить планы на будущую поездку Сигни. — Рыболовецкий промысел быстро развивается, и туда заходит немало торговых судов. На обратном пути ты, возможно, захочешь навестить фермеров близлежащих хозяйств. Я составлю список тех, к кому можно заехать.
— У меня возникли кое-какие сомнения, — нерешительно произнес Рамзи, надевая шляпу. — Не будет ли мое путешествие с привлекательной молодой женщиной выглядеть неприлично в глазах местных жителей? Я не хочу портить твою репутацию.
Сигни рассмеялась:
— После всех моих многочисленных поездок по поручению старого лэрда, думаю, меня здесь считают порядочным человеком и не придают никакого значения моему полу. Я не чувствую себя девушкой на выданье, которую надо оберегать от скандалов.
— Те, кто не придает значения тому, что ты женщина, не видят в тебе главного, — заметил Рамзи, открывая дверь. — Спасибо за чай, печенье и полезные советы. Я подкрепился на славу и теперь могу засесть за финансовые документы деда.
— Пока ты будешь корпеть над ними, я прогуляюсь по берегу, — весело сказала Сигни. — А завтра я приду в Скеллиг-хаус, и мы обсудим детали первой поездки.
Сигни с Фионой вышли вслед за ним на улицу и попрощались с Тором.
— Я заметил, что твое сердце занято и принадлежит оно Тору, — рассмеялся Рамзи и, сняв попону с коня, сел в седло.
— А как же иначе? Он красавчик, — с улыбкой заявила Сигни.
— И к тому же владеет пятью аллюрами, — добавил Рамзи. — Я вынужден признать его превосходство.
Улыбнувшись, он поскакал по тропинке, поднимавшейся в гору, и скоро исчез из вида. Сигни свернула попону и вошла в дом. Путешествие с Рамзи обещало быть интересным. Главный вопрос заключался в том, хотела ли она, чтобы их общение вышло за определенные рамки.
* * *
Когда Рамзи отвел Тора в конюшню, уже начало смеркаться, к тому же небо затянуло тучами, надвигалась непогода. Он вспомнил жгучий зной и жажду, которая мучила его во время путешествия по пустыне, и решил, что дожди и холодный ветер ему больше по душе. Рамзи лучше переносил северный климат.
В
