— Кто здесь? Кто здесь? — раздался голос Филиппа в темноте.
Лай мгновенно прекратился.
И вдруг Филипп заметил темный силуэт всадника.Блеснула молния, и Филипп успел разглядеть тяжелый пистолет, нацеленный прямо ему в грудь.
— Кто ты? — послышался из темноты голос. Филипп прижался к стене и пожалел, что прихватил с собой фонарь, ведь теперь он был виден и являлся
Хорошей мишенью.
Из темноты послышался смех:
— Так кто ты?
— Я Филипп Абинье, — дрогнувшим голосом сказал парень.
— Ты Филипп Абинье, а я твой дядя Марсель. Филипп осторожно направил луч фонаря в лицо всаднику. Тот уже успел спрятать пистолет и тяжело слезал с лошади. Филипп бросился к ночному гостю и хотел было его обнять, но Марсель придержал племянника.
— Погоди, погоди, дорогой, я ранен, осторожно. И только тут Филипп заметил пятна крови на плече своего дяди.
— Поставь лошадь в конюшню, сними седло, а потом поможешь мне добраться до дома.
Филипп сразу же бросился выполнять приказание. Его сердце заколотилось в предчувствии беды. Расседлав лошадь и всыпав в кормушку овса, Филипп вернулся к
Своему дяде, который стоял, прислонившись к стене и морщась от боли.
Дверь дома вновь отворилась и послышался обеспокоенный крик Лилиан:
— Филипп, Филипп, что-то случилось? Где ты? Почему я тебя не вижу?
— Кто это? — бледными губами прошептал Марсель.
— Да это же Лилиан. Мама тоже в доме.
— А слуги?
— Служанку мы отпустили проведать родителей, в доме только свои.
— Тогда помоги. Дай я обопрусь на твое плечо.
Филипп, бережно поддерживая, ввел своего дядю в дом.
Лилиан, увидев окровавленного небритого мужчину, всплеснула руками и вскрикнула.
— Тише! Тише, Лилиан, это я, твой дядя. Лилиан тут же бросилась к нему навстречу. А вот Этель была почти неподвижна. Она только повернула голову, пристально глядя на своего брата, не зная, радоваться ли его появлению или огорчаться.
Единственное, что произнесла Этель Абинье, когда ее раненого брата Марселя усадили в низкое кресло, так это:
— Немедленно закройте ставни! Никто не должен видеть, что происходит в нашем доме.
Марсель поморщился от боли и утвердительно кивнув, сказал:
— Да, да, сестра, ты как всегда права. Этель поднялась, подошла к брату и начала стягивать с него насквозь промокшую одежду. Мужчина морщился от нестерпимой боли, скрежетал зубами.
Наконец, тяжелый плащ и куртка были развешены у очага.
— Наклонись, я сниму рубашку.
— Осторожно! — попросил Марсель. Этель стащила рубашку с плеч своего брата и тяжело вздохнула, глядя на его рану.
— Проклятые солдаты, все-таки зацепили меня! Марсель покосился на свое правое плечо с глубокой раной.
— Сейчас, сейчас. Марсель, — зашептала Этель, — Лилиан, быстрее дай горячей воды!
Девушка сняла котелок с водой и подала матери.
Марсель морщился, скрежетал зубами, до крови прикусывал губы, но не проронил ни единого стона.
Филипп с восхищением следил за тем, как ловко управляется его мать с огнестрельной раной и как мужественно терпит боль его дядя.
— Принеси сухую одежду, — приказала Этель дочери.Та несколько мгновений раздумывала, а потом быстро побежала наверх.
А Этель встряхнула куртку, чтобы аккуратнее развесить ее у очага, и к ее ногам упал сложенный вчетверо лист бумаги. Она наклонилась и подняла его.
Марсель хотел забрать, но сестра отстранила руку брата. — Погоди, я умею читать.
Она развернула лист и быстро прочла. Это было такое же объявление, какое сорвал Филипп со столба на площади в селении.
— Оказывается, мой брат замешан в грабежах и обвиняется в измене королю… — каким — то бесстрастным голосом сообщила Этель.
Марсель поморщился, но на этот раз уже от досады.
— Завтра же я покину твой дом, сестра.
— Я тебя, Марсель, об этом не просила. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько сочтешь нужным. У меня всегда найдется для тебя кусок хлеба и стакан вина, — женщина нервно скомкала лист бумаги и швырнула его в пламя камина.
Спустилась Лилиан, она несла одежду. Подойдя, положила ее на стол.
— Вот что я принесла.
Филипп, едва взглянув на одежду, сразу же узнал, кому она принадлежит. Он встрепенулся и вскочил из-за стола.
— Так ведь это же одежда отца, Лилиан, как ты могла! Сейчас же отнеси назад!
— Я узнаю своего племянника. В твоих жилах действительно течет горячая кровь Абинье. Ты похож на своего отца, Филипп, и можешь этим гордиться.
— Сын, я знаю, что делаю, — твердо сказала Этель, расправляя накрахмаленную рубаху. — Надевай, Марсель, я тебе помогу.
Филипп недоуменно пожал плечами. Ведь одежда отца — это было самое дорогое для его матери. Он абсолютно не мог взять в толк, почему она поступила так, а не иначе, почему она согласна расстаться с самыми дорогими для нее вещами.
— Возможно, одежда моего мужа будет тебе великовата, Марсель, но ничего не поделаешь, Робер был крупным и видным мужчиной.
— Да и я не промах, — пошутил Марсель.
И сейчас Филипп вновь почувствовал, что мать, наконец, вновь стала сама собой и власть в доме опять перешла к ней. Он хоть и был единственным мужчиной, но спорить с матерью не решился.»Наверное, ей действительно виднее и она знает, как надо поступать», — подумал Филипп.
А Этель помогала одеться брату.
— Я и подумать не могла, что мой брат станет когда-нибудь скандально известным, что его будут разыскивать солдаты, будут за ним охотиться, а за его
Голову будут предлагать вознаграждение.
— Ты что, стыдишься меня, Этель? — негромко спросил Марсель.
— Нет, брат, я тебя слишком хорошо знаю и понимаю, что все, что написано в этом объявлении — выдумка и вранье.
— Вот тут ты, Этель, ошибаешься, это не совсем так. Я действительно участвовал в заговоре, но он провалился, и я вынужден скрываться.
— Ты можешь оставаться у нас, пока не окрепнешь. Еды у нас хватит, а мои дети никогда тебя не выдадут, Марсель, они умеют держать язык за зубами.
— Вот этого, сестра, я как раз боялся меньше всего. Я знаю, чья кровь течет в моих жилах. Ведь ни в нашем роду, ни в роду твоего мужа никогда не водились предатели.
Филипп расправил плечи. Ему явно польстил комплимент дядюшки Марселя.
— Сколько лет мы не виделись, сестра? Этель задумалась, глядя в огонь.
— Да, давненько, брат, раньше мы никогда так надолго не расставались.
— Так сколько же, все-таки? — вновь задал вопрос Марсель.
— Года четыре уже прошло.
— Пролетели как одно мгновение, — сказал Марсель Бланше, застегивая пуговицы.
Только сейчас Лилиан и Филипп смогли рассмотреть своего родственника. Это был довольно крепкий мужчина, его лицо было решительным и смелым. Он чем-то очень походил на свою сестру. Но чем? Ни Филипп, ни Лилиан сразу не могли
