из-под прикрытых век. «Арно, – шептала она, – мог бы ты простить меня, если бы узнал… если бы узнал?» Нет, он не мог бы. В этом она была уверена. Она слишком хорошо знала его непримиримую ревность, мучения, которые вызывало в нем малейшее подозрение. Он позволил подвергнуть себя пыткам, чтобы остаться верным ей. Разве сможет он понять ее, простить?.. Зачем же тогда бороться дальше? Ведь даже ее маленький Мишель не очень-то нуждается в ней. Он любим бабушкой и, став взрослым, сумеет восстановить Монсальви. Как было бы хорошо отдаться на волю волн этой огромной, повелительной реки и раствориться в ней навсегда. Так хорошо… и так просто. Надо только соскользнуть ногами, которые… Ах, да, это было легко… это было…
Ноги Катрин уже подгибались. Течение было готово подхватить ее легкое тело и отнести к загадочному черному порогу, за которым есть только смерть и забвение. Но с берега уже звал беспокойный голос:
– Катрин? Катрин? Где ты?.. Катрин?
Это была Сара, это был ее голос, приглушенный страхом. Он возник в тумане, этот душераздирающий зов жизни, которую Катрин хотела покинуть, перегруженная воспоминаниями. Ее ноги инстинктивно уцепились за дно. В одно мгновение перед ней предстало лицо старой Сары, стоящей на коленях перед ее трупом в саване из мокрого песка, который река вернула ей. Ей показалось, что она уже слышит причитания, и… инстинкт самосохранения победил ее. Она смогла найти уже, кажется, утраченные силы и бороться с уносящим ее течением. С трудом добралась до берега. Понемногу силуэт Сары, стоявшей у самой воды и зовущей ее, становился все яснее.
Побледневшая от страха, укутанная в свое серое одеяло, цыганка прижимала к себе платье Катрин, слезы катились по ее щекам. Когда Катрин появилась из тумана, вода ручьями стекала с ее тела. Сара испустила хриплый возглас, увидев шатающуюся фигуру, бросилась к ней, чтобы поддержать. Катрин отклонилась, избегая ее рук.
– Не тронь меня, – сказала она устало… – Ты не знаешь, до какой степени я ненавижу себя… Я грязная… Я сама себе противна…
Широкое лицо Сары выражало сочувствие. Несмотря на усилия Катрин, ее руки обхватили дрожащие плечи. Вытерев мокрое тело своим одеялом, она одела ее и повела в табор.
– Бедняжка, и ты хотела умереть? Только из-за того, что мужчина сегодня ночью завладел твоим телом? Ты сходишь с ума из-за одной ночи, проведенной с Феро. Мне ли надо напоминать тебе, что это только начало… ты разве не знаешь, что тебя ожидает в замке? Наконец, готова ли ты ко всему, чтобы довести до конца задуманное дело?
– Да, но сегодня ночью я была согласна сама… я выпила какое-то проклятое зелье, которое дала мне Терейна, – кричала упрямо Катрин. – Я переживала удовольствие в объятиях Феро. Ты слышишь? Удовольствие!
– Ну и что дальше? – холодно обрезала Сара. – Это не твоя вина. Ты этого не хотела. То, что случилось с тобой сегодня ночью, так же незначительно, как внезапный каприз или как… простой насморк.
Но Катрин не хотела успокаиваться. Она бросилась на твердую постель, которую они делили с Сарой, и разрыдалась в полном изнеможении. Это облегчило ей душу. Со слезами улетучились последние следы зелья, остававшиеся в ней вместе с мучившим ее стыдом. Уставшая до предела, она крепко заснула и проспала до полудня. Сон принес отдых душе и телу.
Увы, старая Орка преподнесла ей новость: сегодня же вечером состоится свадьба, которая закрепит ее союз с Феро по необычным законам цыган.
* * *
К счастью для Катрин, старая Орка ушла сразу же после того, как сообщила свою «главную новость», от которой молодая женщина пришла в ярость. То, что Феро, не удовлетворившись любовной связью с ней, претендовал на супружество, вызвало у Катрин жестокий протест: она так ругалась, что Сара была вынуждена силой заставить ее замолчать. Эти крики становились опасными, и Сара зажала ей рот рукой.
– Не будь глупой, Катрин. Это не имеет никакого значения для тебя. Если он не свяжет тебя с собой, появятся другие претенденты, которые будут требовать тебя в жены. Если ты отказываешься, то нам надо немедленно бежать. Но куда? И как?
Полузадушенная сильной рукой Сары, Катрин, однако, успокаивалась медленно. Освободившись наконец, она спросила:
– Почему ты говоришь, что это не имеет для меня никакого значения?
– Потому что речь не идет о настоящем супружестве в том виде, как ты его понимаешь. Кочевники не вмешивают бога в такие простые вещи, как совместная жизнь двух существ. К тому же Феро берет в жены не госпожу Катрин де Монсальви, этот призрак, эту видимость, которая в один прекрасный день исчезнет, а цыганскую девушку Чалан.
Катрин покачала головой и посмотрела на Сару с беспокойством. То, что Сара осталась нечувствительной и находила это естественным, казалось ей чудовищным.
У Катрин предстоящая свадьба вызывала ужас.
– Это выше моих сил, – сказала она. – По-моему, я злоупотребила доверием… и теперь снова должна обманывать Арно.
– Ни в коем случае… ты больше не принадлежишь сама себе. С другой стороны, это замужество обеспечит тебе твердое положение в племени, и никто больше не будет относиться к тебе с подозрительностью.
Несмотря на призывы к терпению, Катрин все-таки считала, что совершает кощунство, когда шла к Феро, ожидавшему ее у большого костра, где собралось все племя.
Вчерашняя гроза разогнала тучи, и небо было голубым. Люди вернулись с рыбалки с полными корзинами, и весь табор пропах печеной рыбой. Мужчины играли на флейтах и били в тамбурины. Дети танцевали от радости вокруг костров.
Всем своим существом Катрин отказывалась смириться с этим фиктивным замужеством, тем более она опасалась, что это повлечет необходимость совместной жизни и предстоящих ночей на супружеском ложе. Она не видела ничего хорошего для себя в повозке Феро, где она станет служанкой, как и все остальные женщины, будет принадлежать ему душой и телом, даже если Бог не замешан в это дело. У нее появилось огромное желание бежать, как только появится возможность, тем более что она не доверяла Феро. Он знал, кто она такая на самом деле, и она считала его своим союзником. Но теперь он, кажется, злоупотреблял своим положением. Кто мог сказать, пустит ли он ее танцевать в замок?
Парадоксально, но, несмотря на все страхи, Катрин удерживало в таборе чувство ответственности за успех их миссии. Пока она не находилась в смертельной опасности и поэтому должна стараться довести дело до конца. Но это нисколько не мешало ей лихорадочно искать способ избежать дурацкого замужества.
Женщины одели Катрин в самые яркие
