– Этого не было, – покачал головой князь Василий. – Если кто и пользовал ту девицу, так только молодой лекарь, ученик Велемила. Он вскоре вышел из чулана…
– Что там у тебя, Велемил, лекарская изба или веселый дом? – грозно вопросил князь Александр. – Зачем водишь к себе молодых женок?
– Мы принимаем женок или девиц, батюшка князь, не для телесных утех, – улыбнулся седобородый Велемил, бесстрашно глядя прямо в глаза брянского князя, – а для их врачевания. Мы лечим женские болезни, которые у них часто бывают!
– Но это же бесстыдство, почтенный знахарь! – воскликнул князь Александр. – Разве можно без греха смотреть на женскую наготу?
– Что поделаешь, княже, – вздохнул Велемил, – если женки болеют, и нет иного способа?
– А как ты на это смотришь, владыка? – обратился князь Александр к черниговскому епископу. – Разве такое допустимо?
В светлице установилась мертвая тишина.
– Рассматривать тела девиц и женок недопустимо! – ответил, кашлянув, епископ Арсений. – Это нужно запретить! Слышишь, Велемил?
– Слышу, святой отец, – тихо ответил старый знахарь. – Можно, конечно, обойтись без этого, но тогда лечение осложнится! Женские тела так устроены, что невозможно вылечить их болезни без осмотра и ощупывания!
Вздох возмущения вырвался у сидевших на скамьях князей, бояр и священников.
Лишь один князь Василий не поддержал общего недовольства. – Зачем мучить этого Велемила? – усмехнулся он, рассеяв атмосферу раздражения. – Уж если он излечивает болезни горожанок, так пусть работает на славу Господа! Как я узнал, этот Велемил не однажды помогал моему славному деду Роману в Ногаевой Орде! Но в последний раз оказался бессилен…Врагам все-таки удалось отравить его! Не так ли, Велемил?
– Не так, княже, в тот раз его никто не отравил, – кивнул головой брянский знахарь. – Его довели до сердечного приступа! От этого и умер наш великий князь, царствие ему небесное! – Он перекрестился. Перекрестились и все сидевшие в светлице.
– Вот и крестится он, как истинный христианин, – сказал, улыбаясь, Василий Александрович. – Значит, нет ничего бесовского у этого Велемила! А Губан, – Василий указал рукой на рыжего мужика, – не жалобщик, но бесстыжий клеветник!
– Губан работал у меня подручным, – молвил, покачав головой, Велемил, – и я ему не угодил: мало, по его словам, платил за труд…Вот он и ушел от меня, княже, с угрозами отомстить!
– Так ли это, Губан? – вопросил рассерженный князь Александр. – Неужели у вас был спор из-за оплаты?
– Он мне не дал ни одной мортки, князь батюшка, – заныл рыжий мужик, – лишь одну мелочь!
– Неужели ты не расплатился с этим жалобщиком, Велемил? – покачал головой князь Александр. – Или пожадничал?
– Я не жадина, батюшка князь, – ответил Велемил, – и заплатил столько, сколько было предусмотрено в нашем договоре…Кроме того, я его хорошо кормил и поил!
– Значит, ты получил свою мзду по договору? – спросил брянский князь. – Разве не так?
– Так, батюшка, но только этого очень мало за такой мой труд! – пробурчал жалобщик.
– Ах, ты бессовестный! – вскричал разгневанный князь Александр. – Значит, ты по злому умыслу отнял у меня и моих людей дорогое время! Эй, слуги! – Он хлопнул в ладоши. В светлицу вбежал Злотко с двумя здоровенными краснорожими мужиками. – Вмочите-ка, молодцы, этому злодею дюжину плетей, но смотрите, не убейте до смерти! А ты, Злотко, проследи, чтобы этого молодца сразу же, после жарких плетей, отвели в мою темницу! Пусть же поработает на рубке леса до будущей весны…Тогда навек отучится говорить клевету!
Несчастный Губан рухнул на пол и, ударившись головой о половицы, дико закричал: – Пощади меня, пресветлый князь, я полностью раскаиваюсь в своей ошибке!
– Замолчи же, глумной дурак! – поднял руку князь Александр. – Еще одно твое мерзкое слово – и останешься без головы! Уведите злодея!
Княжеские слуги быстро подбежали к лежавшему на полу доносчику и, обхватив его руками, вынесли упиравшееся и вырывавшееся тело из судной светлицы.
– Хотя Ногаевы люди и не отравили моего батюшку, любимого тестя Романа Михалыча, – грустно сказал, обращаясь к Велемилу, брянский князь, когда все успокоилось, – они все же разрушили его храброе сердце! Так или нет, умелый лекарь?
– Так, батюшка князь, – ответил брянский знахарь и смахнул рукой слезу. – Это вина злобного князя Федора и поганского царя Ногая!
– Мы все слышали твои слова, Велемил! – кивнул головой князь Александр. – Наступит такой славный день, мои братья и сыновья, и мы отомстим за нашего могучего князя Романа!
– Отомстим, батюшка! – громко вскрикнул князь Василий, глядя горящими глазами на отца. – Справедливость восторжествует!
Брянские полки, возглавляемые князем Александром, быстро шли на север. Далеко вперед умчалась княжеская конница, ведомая воеводой Прибиславом Сухановичем, опытным сорокалетним воином, выслужившимся из простого дружинника, верного и преданного князю.
Сам же князь медленно скакал впереди своих пеших ратей: ушедшая на север конница должна была обеспечить быстрый захват обширных земель и не допустить того, чтобы слухи о движении брянских войск дошли до Смоленска. И, тем не менее, брянские полки спешили. Походу едва благоприятствовала погода: поздняя весна 1297 года была сырой и прохладной. Хорошо было лишь то, что совсем не поднималась пыль, и воины не мучились от жары и гнуса.
Князь ехал в окружении своих родственников – брата Романа и сыновей – Василия, Ивана и юного Мстислава. Привалы делали редко: до прибытия в Рославль лишь два раза разбивали лагерь. У Рославля, занятого конницей князя Александра, практически, без боя, брянское войско было встречено дружинниками воеводы.
– Славный князь! – сказал подъехавший к Александру Глебовичу старший дружинник. – Город тебе покорился! Можно размещать всех твоих воинов в избах или теремах…А сам воевода Прибислав Суханич помчался к Смоленску, чтобы отрезать от врагов возможных вестников нашего передвижения. Пока нам никто не оказывает сопротивления, и нет никаких известий о князе Федоре!
– Тогда ладно, Своята, поезжай к своему воеводе, – весело сказал князь Александр, – и передай ему, чтобы пока не приближались к Смоленску. Пусть остановится неподалеку возле леса, чтобы никто его не видел, а там и все мои полки подойдут. Тогда увидим, как можно будет подступиться к моему городу…Я надеюсь, что нам не придется сражаться, и этот великий город, вотчина моего батюшки, перейдет ко мне по доброй воле горожан! Ну, а теперь, – обратился князь Александр к сыну Василию, – веди, сынок, мои полки в этот Рославль и поговори с нашими людьми, чтобы разместили мое войско на отдых и были готовы сразу же по моему приказу выступить в поход! На следующий день, к вечеру, мы уже должны добраться до Смоленска!
