И все войско ордынского хана с шумом и гиканьем ринулось на стан Ногая, сокрушая на своем пути любые преграды.
Понимая, что его дело проиграно, Ногай отчаянно сражался.
Князь Василий скакал впереди своего полка за самим ордынским ханом и его свитой. Отослав своих мурз на поле битвы, Тохтэ тихо сказал ему не уходить и быть рядом. – Горестно мне оставаться в стороне от сражения, – думал, наклонив голову, Василий Александрович. В это время до его ушей донеслись дикие крики и громкий, доселе неслыханный шум: это столкнулись два огромных конных войска в последнем, беспощадном бою! – Могучий хан! Великий Ногай! Славный Сарай! Всесильный Аллах!! – кричали впереди бесчисленные воины. Пыль клубами валила на посеревшую, несшую трупы, обломки поверженных повозок, прочие бесформенные предметы, реку.
Но постепенно крики Ногаевых воинов, прославлявших своего полководца, стали стихать. Все громче и громче раздавались возгласы воинов Тохтэ, ликовавших и уверенных в победе. – Слава государю Тохтэ! Тохтэ велик! Тохтэ могуч! – разносилось далеко по степи.
Неожиданно из темной пыльной тучи перед русскими всадниками появились ногайцы. – Прорвались! – выкрикнул с азартом оживившийся князь Василий.
– Давай же, Вэсилэ! – приказал ордынский хан, останавливаясь и указывая рукой на врагов. – Неужели сам Ногай здесь объявился?
– Сейчас мы ему покажем, государь! – кивнул головой Василий Брянский и, обойдя со своими людьми Тохтэ-хана и его приближенных, крикнул: – Слава могучему царю Тохтэ! Смерть презренному Ногаю! В бой, мои непобедимые воины!
И все брянские воины стройно, как на учении, быстро поскакало за своим князем.
– У Ногая мало людей, – думал князь Василий, преследуя врагов, – человек…семнадцать! Теперь не уйдут! Ого-го-го! – крикнул он вдогонку ногайцам. – Не убегайте! Сдавайтесь, если хотите жить! Будем стрелять!
Ногай, услышав призывы князя Василия, что-то крикнул в ответ и резко остановился. Его отряд тоже прекратил скачку и сгрудился возле своего повелителя.
– Сдавайтесь! – вновь крикнул князь Василий. – У вас нет иного пути!
Но татары не послушались его и выхватили свои длинные кривые сабли.
– Ногай не сдается тебе, раб-урус! – крикнул старый темник. В это время откуда-то из-за холма наперерез русскому отряду выскочили новые враги – целая конная сотня.
– Это мой верный Хутула! – с радостью вскричал Ногай. – Ну, теперь держитесь, урусы!
Разъяренные татары, набросившись на дружину князя Василия, выпустили перед собой тучу стрел. – О, Господи! – только и успел выкрикнуть севский воевода Славко Милорадович, падая на растоптанную траву. – Держись! – крикнул его брат Любим. – Мы тебя не выдадим! – И он устремился, натянув узду, на вражеский отряд. В мгновение ока ногайцы подняли его на свои длинные пики и, растерзав несчастного русского лучника, швырнули бездыханное тело на землю.
– Ах, вы, лютые звери! – заорал, не помня себя, Василий Брянский. – Убиваете жалких стариков! Смерть Ногаевым иродам! – И он, подхлестнув коня, ворвался в самую сечу. За ним устремились разгневанные брянские дружинники. – Бей! Руби! Рази гадов! – кричали они. – Смерть Ногаю! Слава Брянску!
Ногаевы татары сражались отчаянно, но молча. Их воины, казалось, успевали повсюду. Однако сказывалось численное превосходство и настойчивость брянских воинов. Постепенно ряды ногайцев редели. Увидев, что русские одолевают, Ногай подал знак своим людям, что пора уходить.
– А, проклятая козюля! – закричал князь Василий, увидев, как Ногай повернулся к нему задом. – От меня не уйдешь! Эй, мои славные воины, стреляйте же в них быстрей!
Брянские лучники, выполняя приказ, немедленно выхватили луки. Разгоряченные боем татары совсем позабыли об этом умении русских: почти все стрелы попали в цель, и в их конном отряде образовался широкий проход.
– За мной, славные воины! – вновь закричал князь Василий и поскакал на врага.
– Вжик! Вжик! – свистели стрелы севских воинов, и вражеский отряд быстро, на глазах, таял.
Пока разъяренные, втянувшиеся в битву, брянцы беспощадно добивали Ногаеву сотню, небольшой отряд во главе с князем Василием настигал темника Ногая.
– Получай же, лютый враг, за моего деда! – торжественно провозгласил брянский князь, поднимая свой боевой меч.
– Смерть вам, лютые убийцы! – закричали проскочившие вперед брянские дружинники, выбивая из седел последних спутников Ногая.
– Почему ты так говоришь?! – вдруг прохрипел Ногай, резко поворачиваясь к русскому князю и пытаясь достать его своей саблей.
– Это ты, злобный Ногай, погубил моего деда, славного князя Романа! – буркнул князь Василий, отбивая мечом сабельный выпад Ногая.
– Я не губил твоего деда! – крикнул Ногай и тяжело задышал. – Ромэнэ был мне другом, а не врагом!
– Ты лжешь?! – еще больше разъярился князь Василий и изо всех сил ударил врага мечом.
– Эх, старость, – простонал татарский полководец, не имея силы отбить удар Василия Брянского.
– Крак! – тяжелый меч русского князя, скользнув по железному шлему Ногая, с силой опустился на плечо старого воина.
– Ох-хо, – вздохнул Ногай, схватившись руками за грудь. Алая кровь густым потоком хлынула, орошая его кольчугу, на черную землю.
– Я умираю, славный урус! – громко сказал, прижавшись своим грузным обмякшим телом к верному коню, некогда именитый татарский полководец. – Однако же, – он открыл свой единственный глаз и улыбнулся, – ты видишь, что я – настоящий Ногай? Отведи же меня к моему государю Тохтэ, великому хану!
Глядя в искаженное болью, но мужественное лицо отважного воина, князь Василий почувствовал жалость. – Вот и славная победа, – подумал он, – но на душе нерадостно! В этой мести совсем нет сладости! Этот Ногай велик и могуч даже со своей смертельной раной!
В знак уважения к умиравшему полководцу, прозывавшемуся на Руси царем, князь Василий соскочил со своего коня на землю, подошел к молчавшему всаднику и взял его коня за повод. Окружившие своего князя брянские воины смотрели на него во все глаза: еще бы, их брянский князь поверг самого Ногая!
Князь Василий медленно вел красивого черного скакуна с лежавшим на нем, как бы приросшим к конской холке, всадником. Брянские дружинники тихо следовали за ними, постепенно приближаясь к ханскому шатру.
Уже смеркалось. Пахло рекой, затхлой тиной, сырой землей и кровью.
– Прощайте же родные степи и дивные небеса! – промолвил вдруг, как бы читая молитву, Ногай. – Я умираю не на старческом одре, но на своем боевом коне! Это достойный конец для старого воина! Благодарю вас за это, мои боги! Я ухожу к моему славному Предку! – С этими словами старый седовласый полководец вытянулся и затих.
