очередь для Дафны, если ее держат там. Если они загонят в угол Гастингса или Калитена, все может кончиться плачевно.
Нет, надо было выяснить, что за игру затеял Калитен, и Хью следовало на время отстраниться от ужасной мысли о Дафне у него в лапах и подумать над тем, что на уме у Гастингса.
Но и это не слишком успокаивало: на что способен этот мерзавец, Хью теперь знал. Если Малкольм Гастингс связался с таким чудовищем, как Калитен, значит, его загнали в угол. Хью видел отчаяние в его глазах, когда схватил его за горло. Надо было поддаться душевному порыву и убить мерзавца, ведь следовало догадаться, что отпускать такого ядовитого гада на волю опасно.
— Проклятье!
Даже за стуком копыт Мартен его услышал.
— Ne vous inquiétez pas, Capitaine[8]: y нас полно времени. А Гастингс и Калитен — пф, е'гунда. Не переживайте, милорг'д. Делакг'уа отыщет эту crotte de nez[9] и ее ког'абель.
Хью покачал головой:
— Тебе следует еще как следует поработать над английским, друг мой, прими это к сведению. А сейчас давай-ка прибавим скорость.
Хью низко склонился в седле, посылая Пашу в стремительный галоп, чтобы выиграть гонку против времени и страха.
После непроглядной тьмы экипажа внезапный солнечный свет резал глаза как ножом.
— Только тронь меня, и я тебя убью! — выплюнула Дафна, впившись невидящим взглядом в громоздкую фигуру.
— Тише, тише, дорогая кузина. Еще один звук, и я тебе так крепко завяжу рот, что вдохнуть не сможешь.
Малкольм боком залез в экипаж и закрыл за собой дверцу, вновь погрузив салон кареты во тьму. Рука скользнула по ее шее, и Дафна почувствовала укол острого кончика кинжала. Другой рукой он зажал ей рот, явно не желая рисковать, и устроился поудобнее рядом.
— Вот так, тихо, моя милая, — сказал он успокаивающе, и она почувствовала его зловонное дыхание у себя на щеке. — Сейчас мы меняем лошадей, и будет нехорошо, если ты станешь звать на помощь. А мне бы не хотелось использовать этот ножичек: жаль тебя убивать. Но ты ведь умная девочка, правда? — Он снова приставил лезвие ей к горлу. — А теперь, пожалуй, закончим тот разговор, который в прошлый раз так грубо прервал лорд Рамзи.
Он погладил Дафну по виску и стиснул бедро, и его прикосновения напугали ее сильнее ножа.
— Я никогда за тебя не выйду добровольно. Так что если хочешь убить — убей, тянуть с этим незачем.
— Ну что ты! Уверен: до этого не дойдет. — Явно улыбаясь, он погладил ее по бедру. — Кроме того, мне вовсе не обязательно на тебе жениться, чтобы заявить на тебя свои права. Ведь я уже испробовал тебя без лишних формальностей. Не волнуйся, милая: если мне захочется еще раз заглянуть к тебе под юбку, я это сделаю без официального разрешения.
Дафна справилась с паникой и ощутила ледяное спокойствие.
— Для этого тебе все-таки придется меня убить! — прошипела Дафна с такой злобой, что он отшатнулся, но быстро пришел в себя, а в следующую секунду послышался треск трута, и зажегся фонарик у самой дверцы. Она отвернулась от слепящего света, но тут же наткнулась на отвратительную красную рожу Гастингса. Он ухмыльнулся и перевел взгляд с ее лица на грудь, а потом медленно вернулся к лицу. Дафну передернуло от омерзения, а Малкольм рассмеялся:
— Ну же, дорогуша, я знаю, что тебе не терпится, но удовольствие подождет — сначала дело.
Он вытащил из нагрудного кармана листок бумаги и хлопнул им Дафну по носу, поднес к лицу, чтобы она смогла прочитать написанное.
Читать не было нужды — Дафна сразу же узнала размашистый почерк Хью.
— Ты гадкая тварь, мерзкая свинья! — выкрикнула он гневно.
— Ну-ну, спокойно! — Малкольм опять поднял нож и прижал его к ямке между ее ключицами.
Дафна смотрела на его гладенькую липкую улыбку и боролась с почти непреодолимым искушением наплевать на нож у горла и опять врезать ему лбом по лицу. Словно прочитав ее мысли, он усилил давление ножа, и по ее шее потекла тонкой струйкой кровь.
— Нет, даже не думай, иначе я немедля начну тебя резать, а это может отрицательно сказаться на твоей ценности в глазах этого здоровенного шута горохового, который, надеюсь, отвалит за тебя немалые деньги.
Так вот чего он хочет — получить за нее выкуп. В груди невольно затеплилась надежда: значит, Хью ее найдет.
Малкольм опять без труда угадал ее мысли.
— О да, ты угадала: я собираюсь продать тебя тому, кто больше заплатит. — Он грубо расхохотался. — Вернее, тому единственному, кто готов за тебя платить. Но я никуда не спешу, и может, даже не верну тебя ему сразу. Может, я оставлю тебя у себя на какое-то время и подожду, не станет ли он щедрее, когда поймет всю серьезность положения. — Он отвратительно ухмыльнулся. — Жаль, конечно, что я не смог заполучить наших очаровательных сынишек. Они очень похожи на меня: такие же красавцы, как был я в их возрасте, и, бьюсь об заклад, умны, как отец.
Его улыбка исчезла так же быстро, как появилась, и Дафна испугалась еще сильнее, но он опустил нож к ее бедру и покачал головой.
— Я за тобой уже давно наблюдаю, милая, и видел, как Рамзи возится с сопляками. Похоже, он к ним привязался. Ты ведь наверняка скрыла от него правду о его маленьких «кузенах».
— Ты больше не сможешь меня шантажировать: он знает правду.
— Ах вот как! Видно, ты его хорошо ублажила, не то что меня. Может, мне стоит еще раз наведаться в твое святилище удовольствий, прежде чем вернуть тебя ему?
Он больно сжал ей бедро и наклонился, обдавая перегаром.
Дафна отшатнулась, но он рассмеялся и снова откинулся на спинку сиденья:
— Не волнуйся, дорогуша, у меня будет еще немало возможностей тебя порадовать. Я пока не отправил свои требования Рамзи, так что у нас есть время. Надо хорошенько тебя спрятать, прежде чем раскрою перед ним карты.
Дафна едва сдержала смех. Этот идиот упустил из виду, что мальчики и Ровена видели герб на дверцах экипажа.
Шло время, и Дафне уже начало казаться, что дорога никогда не закончится. После того как им поменяли лошадей — когда Малкольм залез в экипаж и приставил ей нож к горлу, — громыхающая карета останавливалась всего один раз, но это было несколько часов назад, и ей даже подумалось, что новые лошади, должно быть, вот-вот свалятся от усталости. Впрочем, вряд ли Малкольма это волнует.
К счастью, вскоре после отъезда с
