спину «охранника» и жестким захватом с одновременным ударом в нервный узел под основанием черепа вырубил его, а затем, подхватив обмякшее тело, утащил его прочь.
На втором ярусе галереи Эррас уже должен был входить в комнату к ослепленному снайперу, о котором я его предупредила. Я затаила дыхание, когда штора наверху неестественно дернулась.
И в окне появилось лицо Эрраса, подавшего мне знак, что все в порядке.
Успел…
Мои пальцы, намертво вцепившиеся до этого в серебряное блюдо, с трудом разомкнулись, я с трудом выдохнула, понимая, что все кончилось, так и не начавшись.
Музыка тем временем достигла апогея. Деймос сделал финальный, виртуозный пируэт и замер в центре круга, торжествующе раскинув руки. Сияя от восторга. Даже, черт возьми, не подозревая, что его собирались подстрелить именно в этот момент, всего несколько секунд назад.
Я стояла у перил, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. В крови бурлил адреналин. Я снова бросила взгляд наверх и заметила, как Ригас двинулся к восточной галерее, намереваясь, видимо, разузнать, кем в итоге был стрелок. Блик от моего серебряного блюда все еще гулял по стене галереи, пока я не отложила его в сторону.
Гости не заметили ничего. Для них это был идеальный праздник: музыка, смех, небольшая заминка со льдом у входа и ослепительная невеста, которая так гордится своим героем.
Деймос подошел ко мне под руку с счастливой Инес, тяжело дыша, со светящимися от азарта глазами.
– Убедилась в том, насколько я хорош в танцах? – выдохнул он, едва ли не задыхаясь. – Не думал, что скажу это, но это лучший день в моей жизни.
Во мне не осталось никаких сил даже на то, чтобы огрызнуться в ответ. Так что я просто промолчала, посчитав, что теперь с него должок за спасенную жизнь.
Покушение захлебнулось, не успев дойти до стадии выстрела. Я обставила их всех, используя только законы физики, серебряный поднос и тридцать секунд их собственной самоуверенности.
* * *
Праздник длился до самого вечера.
Во дворе зажгли фонари – сотни бумажных сфер и кованых светильников, развешанных на ветвях старых оливковых деревьев, окутали виллу мягким светом. На белоснежных скатертях столов дрожали отблески свечей в высоких хрустальных подсвечниках. Гости, разомлевшие от вина и жары, смеялись громче, а музыка стала более тягучей, приглашая к медленным танцам.
Эррас с Ригасом долго не появлялись. Даже во время подачи запеченного ягненка, заправленного розмарином, их не было видно. Мой взгляд то и дело возвращался к их пустым стульям, а затем к тяжелой дубовой двери, ведущей в хозяйственное крыло виллы. Там сейчас наверняка решалась судьба нашей безопасности. Мне не терпелось присоединиться к ним, чтобы выяснить, кто организовал покушение и для чего кому-то понадобилось убивать Деймоса именно сегодня, на глазах у всей семьи.
– О чем ты там думаешь? – спросил Деймос, заметив мой озабоченный вид.
Он наклонился ко мне, обдав теплом и легким запахом терпкого вина и выглядя ужасно счастливым и при этом незащищенным в своей радости.
Я заставила себя расслабить плечи.
– Просто устала и жду, когда это все наконец закончится.
– Ты? Устала? Я думал, ты робот, неспособный уставать.
Деймос небрежно обернулся, глядя на пустой стул одного из своих кузенов, и усмехнулся.
– Интересно, где этих двоих носит…
– Наверняка Эррас нашел пару бутылок коллекционной «Метаксы» и решил отдохнуть один, а Ригас за ним присматривает, – ответила я.
Деймос весело хмыкнул, откидываясь на спинку стула и обводя взглядом сверкающий двор. Сотни ламп в бумажных абажурах покачивались на ветвях олив, создавая иллюзию золотого тумана.
– Робот, – повторил он, снова глядя на меня с этой своей невыносимой гордостью. – Самый красивый и эффективный робот в мире. Знаешь, Хаос, я иногда думаю, что если у тебя пойдет кровь, она будет цвета машинного масла.
Я фыркнула.
Его короткий смех заглушил звон бокалов за соседним столом. Он был так упоен моментом, так уверен в своей неуязвимости, что мне стало его почти жаль. Как ребенка, который радуется блестящей игрушке, не подозревая, что внутри нее тикающий механизм.
– Отойду на десять минут. – Я плавно поднялась, поправляя шелк на бедрах.
– Иди, моя королева контроля. – Деймос шутливо салютовал мне бокалом. – Только не задерживайся. Скоро подадут торт.
Я кивнула, сохраняя на лице маску безмятежности, и неспешно пошла прочь от яркого света. Как только я пересекла черту, где заканчивался медовый блеск фонарей и начиналась густая тень кипарисовой аллеи, моя походка изменилась. Я перестала быть нежной невестой, которую во мне видели, и стала аудитором, идущим проверять отчет о ликвидации.
Я нашла парней за углом. Эррас курил, прислонившись к мраморной статуе, а Ригас быстро протирал руки антисептиком. Оба кузена Деймоса выглядели напряженными, но собранными.
– Как там дела? – спросила я, приблизившись достаточно.
– Все чисто. – Эррас выдохнул дым, глядя на меня. – Снайпер был профи, но твой фокус с подносом выжег ему сетчатку через прицел. Я взял его за шею раньше, чем он успел проморгаться.
– А кто это был?
– Это интереснее всего. – Ригас поднял на меня холодный взгляд. – Всего чужих было трое. Снайпер и те двое. Правда, второго я так и не догнал. Он просто словно испарился. А так это были наемники, но впустили их изнутри. Пока неизвестно кто именно.
Я прикрыла глаза на секунду. Значит, мы снова упустили самое главное.
– Вы расспросили их насчет Дия? – спросила я.
– Да, – кивнул Ригас. – Но они ответили, что не знают никого с таким именем.
Ну разумеется.
– Деймос знает о произошедшем? – спросил Эррас.
– Нет. Если он узнает, то обо всем узнает и весь дом. А нам не нужны скандалы… Вы убрали все следы?
– Ага, – усмехнулся Эррас и со смешком добавил: – Два трупа у Ригаса в багажнике. Он отвезет их к самому Аиду.
Я развернулась.
– Возвращайтесь за стол. Деймос уже задается вопросом, где вы.
– Анархия, – окликнул меня Ригас, заставив повернуться обратно. – Ты спасла ему жизнь. Почему бы не сказать ему?
– Потому что благодарный мужчина – это обуза. Благодарность порождает привязанность, а привязанность делает человека предсказуемым и слабым.
Парни переглянулись. Ригас вздохнул.
– Привязанность еще означает в некоторых моментах любовь. Раз вы все равно вынуждены быть женой и мужем, ничто не мешает вам полюбить друг друга.
Это было самым глупым решением вставшей
