на его измены глаза. Что тебе так удобно. Послушай... — Он тянется ко мне, но я отталкиваю руку мужчины.
— Нет, это ты послушай! Раз ты так рассуждаешь, то такой же, как Макс: лживый и циничный! Пришел сюда, чтобы позлорадствовать? Я же когда-то выбрала не тебя, вот и получила! Или... ты пришел подобрать неликвид? — Вижу его вытянувшееся лицо и усмехаюсь. — Да-да, мне муж прямым текстом заявил, что в свои сорок пять я ни на что не годная. Остается только внуков растить да трусы ему стирать.
— Я его убью, — цедит сквозь зубы Романовский и сжимает кулаки.
А я прошу:
— Ничего не нужно, Александр Юрьевич. С моим мужем я сама как-нибудь разберусь. А вам уже пора клиентов окучивать, засиделись вы тут со мной.
Он долго смотрит на меня, потом достает из кармана визитку и кладет на стол.
— Если понадобится помощь, позвони мне, Лен. Ты наверняка мой мобильный в телефоне не сохранила, трубку не берешь или звонки сбрасываешь.
Я равнодушно пожимаю плечами и отворачиваюсь.
Он еще минуту стоит, затем разворачивается и выходит. Дверь мягко захлопывается. И я остаюсь одна: с тяжелым сердцем и пульсирующей болью в висках.
Через полчаса вижу, как водитель Романовского паркует у ворот мою машину. Вот и чудесно, не нужно возвращаться в город.
Глава 15
Я осталась одна. Странное чувство: одновременно пустота и облегчение. Я устала от слез и сожалений, поэтому блуждаю по комнатам и осматриваю свое новое пристанище, пытаясь придумать себе занятие. Если в гостиной все прилично, то на веранде потемневшая от времени вагонка, старенькая кухня, где все расположено неудобно, столешница обшарпана.
Я присаживаюсь за стол, еще раз оглядываю пространство и ловлю себя на мысли: а что, если здесь все изменить? Заодно создам новый блог с советами: как с минимальным бюджетом, вооружившись оптимизмом и фантазией, можно обновить кухню. Недаром я в свое время прошла курсы хоумстейджинга[1]. Покрасить стены и шкафчики я смогу сама. Фурнитуру поменяю, полки прибью. Скатерть с вышивкой и ажурные шторы можно посмотреть в маминых запасах: сейчас это модный винтаж. А наволочки на подушки сошью.
Открываю в телефоне блог и делаю пост:«Друзья, привет! Я сейчас на даче. Кухня давно устарела, хочу перекрасить стены и мебель. Муж (надеюсь, скоро бывший) назвал меня лягушкой в болоте. Поэтому цвет настроения — зеленый. Как думаете, какой оттенок выбрать для стен? Болотный, мятный или изумрудный?»
Прикрепляю пару фоток: облупившиеся дверцы шкафчиков, потемневшая вагонка, столешница с царапинами. И добавляю несколько слов о том, какие стили предпочитаю: лаконичный скандинавский и староанглийский с декоративными элементами из дерева и текстиля.
Закрываю блог, надеваю пуховик и еду в деревню Головеньки. Там в маленьком магазинчике беру продукты, а в соседних «Хозтоварах» — грунтовку, краску и валики. Ассортимент невелик, но нахожу интересный серо-зеленый цвет, не яркий, а словно припыленный. Беру на пробу одну банку и объясняю продавщице, что хочу перекрасить старую кухню. Заодно спрашиваю, есть ли еще такая краска в запасе.
Продавщица, круглолицая улыбчивая женщина, с любопытством разглядывает меня.
— Да полно! Тут редко кто такую берет, — говорит она. — Лавки и бытовки обычно в коричневый или белый перекрашивают, самые ходовые цвета. Сама-то я поцветастее люблю: красный и желтенький.
Немного поболтав о вкусах местных жителей, я возвращаюсь домой и до конца дня занимаюсь уборкой. Мою полы, разбираю кухонные шкафчики, выношу старый хлам в сарай. Там нахожу наждачку и папины инструменты: все пригодится, потому что свои я оставила в нашем с Максом доме.
К девяти вечера так устаю, что нет сил ни смотреть телевизор, ни плакать и жалеть себя. Лишь просматриваю телефон: муж сегодня звонил только два раза, дети молчат, Марина тоже.
Решаю переночевать в родительской спальне. Меня сразу окутывают знакомые с детства запахи: едва уловимый аромат маминых духов, запах древесины и старых книг. Становится легче, будто кто-то невидимый гладит меня по голове и шепчет: «Мы с тобой. Ты не одна».
Прежде чем лечь спать, заглядываю в блог и обмираю: подписчиков стало в два раза больше, комментариев под сотню. Кто-то советует бросить мужа, кто-то — помириться, но большинство обсуждает кухню. Одни рекомендуют цвет «Зеленый мох», кто-то «Миртовый» и «Горный луг». Новый подписчик под ником Ромашка пишет: «Нужно брать цвет «Лягушка в обмороке», самое то!» Я смеюсь впервые за последние дни и лезу в интернет смотреть, что за цвет. Оказывается, это неброский серо-зеленый и похож на тот, который я купила. И он абсолютно точно отражает мое внутреннее состояние. Макс б
[1] Создание привлекательного интерьера с минимальными затратами без капитального ремонта или дизайн-проекта.
Глава 16
Не успеваю переодеться в пижаму, как срабатывает звонок. Я вздрагиваю, так как гостей не жду. Вооружившись телефоном, иду к воротам. За калиткой стоит семейная пара. На вид лет восемьдесят, но назвать стариками язык не поворачивается. Оба подтянутые, ухоженные, в модных пуховиках. Женщина держит в руках пакет, от которого тянется аромат яблок и корицы.
— Здравствуйте, — улыбается она. — Мы ваши соседи. Заметили, что свет в окнах горит, дым из трубы идет. А я через забор увидела, как вы в сарай что-то перетаскивали. Вот, зашли познакомиться, помощь предложить. Мы с мужем живем тут второй год, но вас раньше не видели. Я — Зоя Николаевна, а это мой муж Виктор Михайлович.
— Я Лена. Дача досталась мне от родителей, их уже нет в живых. Я редко здесь появлялась, но сейчас переехала. Так сложилось, — обтекаемо объясняю я и отхожу в сторону, пропуская незваных гостей в дом.
Зову их на кухню, и мы садимся за стол. Включаю чайник и достаю печенье, а Зоя Николаевна разворачивает пакет. Там яблочный пирог с корицей. От аромата у меня текут слюнки, и я вспоминаю, что и вчера, и сегодня толком не ела.
Мы пьем чай, знакомимся, я за обе щеки уминаю пирог.
Зоя Николаевна рассказывает, как они влюбились в это место, купили здесь дачу и решили переехать из городской квартиры.
— Виктор всю жизнь служил в полиции, потом лекции читал в военной академии. Но в последнее время сердце пошаливает и давление высокое. Я ему сказала, что нужна передышка.
— А вы тоже в полиции работали? — спрашиваю я, видя, как женщина увлеченно говорит о работе супруга.
Ее муж смотрит на жену с
