нежностью:
— Можно сказать, что работала. Зоя у меня — боевая подруга. Всю жизнь рядом: и в горе, и в радости. У нас трое детей, уже взрослые состоявшиеся люди. Разъехались по разным городам и даже странам. А Зоя моя всегда рядом, мой тыл.
— Как только Игоряша, наш первенец, появился, муж сказал, что работать ты, Зоя, больше не будешь. Тяжелый это труд — и детей растить, и дом в порядке содержать. Хотя жили мы по-разному, но никогда муж не попрекнул. Когда с деньгами совсем тяжко было, нас выручали мои пироги, я их на продажу пекла...
Я слушаю эту красивую пожилую женщину, и ее слова врезаются в сердце. Чувствую, как предательские слезы бегут по щекам.
— Лена, что случилось? — с тревогой спрашивают гости.
— Простите... — шепчу я. — Просто... я сейчас развожусь. И мой муж считает иначе. У меня двое детей, я в свое время бросила работу и занималась домом. Мне казалось, муж все понимает. Но на днях он мне сказал, что я обабилась и превратилась в лягушку. А еще... любовницу завел. И детям все равно...
Я не могу сдержать слез, а Зоя Николаевна берет меня за руку в знак поддержки.
— Леночка, дети все поймут, дайте им время. А муж... Ну, если вы лягушка, тогда он крыса помойная! — Я фыркаю в ответ, а соседка с улыбкой продолжает: — Это просто не ваш человек, раз так сказал. Вы еще не нашли своего.
— Когда же искать? Мне уже сорок пять! — срывается у меня.
— И что? У меня дочь в прошлом году замуж во второй раз вышла, а ей сорок семь. А я в сорок пять третьего родила, — подмигивает она мне. — Сережке сейчас тридцать шесть, он в Китае в логистической компании работает. Так что у вас все впереди. Вы очень хорошенькая и выглядите моложе своих лет.
— Девчонка, — поддакивает ее муж, и мы все смеемся.
Этих людей мне само небо послало. От их слов и поддержки у меня словно крылья вырастают.
Соседи уходят, оставив после себя ощущение тепла.
Я долго сижу в тишине при свете настольной лампы, смотрю в окно и думаю, что все познается в сравнении. Сорок пять лет — это не конец пути, а середина, пусть и с маленьким хвостиком. У меня все впереди. А муж... Наверное, что-то сломалось в наших отношениях. Но, может, он еще все поймет?
В этот момент вибрирует телефон — приходит сообщение от Макса:«Ленка, не дури! Срочно возвращайся домой. Нужно прибраться и ужин в выходные организовать — в гости Петровские придут».Еще одно голосовое сообщение от сынули:«Ма, еды нет, отец злой. Дуй домой!»Третье прилетает от дочки:«Надеюсь, вы помирились».
Никто не спрашивает, как я. Никто не интересуется моими чувствами, здоровьем.
Я закрываю телефон и решаю, что в этом дачном доме, пахнущем деревом и яблочным пирогом, мне гораздо комфортнее, чем в роскошном коттедже, где меня давно перестали понимать.
Глава 17
Утро начинается с дел, но мне многого здесь не хватает: все привычные вещи остались в нашем с Максом доме.
Я готовлю стены к покраске и шкурю мебель. Затем отмываю раковину и ванну от желтизны — на даче вода плохая, фильтры давно пора менять. Телефон то и дело вибрирует. Звонит Макс, но отвечать не хочу. Высвечивается незнакомый номер — не беру. Мелькает мысль, что это Романовский, но продолжать с ним отношения не собираюсь.
После обеда решаю рискнуть и поехать домой, пока муж на работе. Главное, успеть уйти до вечера. Хочу забрать теплые вещи, компьютер, фен... И, конечно же, увидеть сына. Я завожу «фиесту» и лечу по знакомой трассе.
Дом встречает глухой тишиной. Он вдруг кажется пустым и чужим. Дорогая мебель, дизайнерский ремонт, красивые гардины. Все как и прежде. Вот только меня здесь нет.
Я прохожу по комнатам, словно листаю альбом с фотографиями.
В спальне идеальный порядок, лишь в шкафу нарушена идиллия: видимо, муж искал рубашки. У сынули привычный бардак. Я меняю постельное белье, грязное загружаю в стиралку с сушкой, немного прибираюсь. Потом возвращаюсь в спальню и начинаю собирать сумки: кладу теплые свитера, кое-какие украшения и фотографии. Тянусь к любимому бежевому пледу в белую клетку — тому самому, под которым дети смотрели мультики, когда болели. В этот момент входная дверь хлопает, и в холле раздаются шаги.
Сперва появляется аромат знакомого парфюма. В следующую секунду в спальню врывается муж: в дорогом костюме, в дубленке тонкой выделки и дизайнерских ботинках. Он оставляет следы на светлом ковре и проходит в центр комнаты.
— Вот ты где! Охранник мне позвонил, как только увидел твою машину. Я просил сообщить. — Макс с презрительной усмешкой смотрит на сумки с вещами. — Лен, ты в своем уме? Бегаешь от меня, тайком приходишь домой и крадешь вещи!
— Не краду, а забираю свое. Вот и все, — спокойно отвечаю я, хотя голос дрожит.
Мне все еще больно.
Я все еще люблю мужа: того, каким он был.
— Нет, не все! — Макс садится в кресло, скидывая плед на пол. — Что ты устроила, Лен? Зачем ходила в квартиру к Рите? Зачем наболтала о нас Романовскому? Ты хоть понимаешь, что это бьет по моему имиджу?!
Я глухо смеюсь, продолжая стоять перед мужем, словно нашкодивший ребенок.
— По твоему имиджу ударила не я, а ты сам, когда решил завести любовницу на работе, да еще поселил ее в нашу квартиру!
— Не передергивай! — взрывается он и вскакивает с места. — Взрослые люди решают вопросы тихо, без истерик. А ты умудрилась устроить скандал, забыв свое место!
— Свое место? — слова царапают изнутри. — И какое же это место? У ног хозяина, Макс? Я твоя жена, друг, любимая женщина, с которой ты прожил двадцать три года! Я мать твоих детей и требую уважать меня!
Муж подходит вплотную, его лицо искажается яростью:
— Уважать? Тебя?! За что, Лен? Ты все эти двадцать три года просидела на моей шее! Словно пиявка присосалась! Я тебя всем обеспечил: домом, машиной, отдыхом, лечением. Все я! А кто ты? Всего лишь глупая баба, которая не ценит мою заботу и не вовремя открывает рот!
Макса несет, и я впервые вижу его таким. Мы раньше особо не ссорились, а уж чтобы он меня оскорблял — представить
