принесенных пирожных. Я показываю ему фотографии своих прошлых работ: отреставрированные и перекрашенные комоды, шкафы, столики.
— Неужели сама? Очень красиво, — уважительно кивает Александр.
— У меня есть заказы, — поясняю я. — Конечно, это не те деньги, что зарабатывает Макс. Но жить можно. И главное — без унизительных оскорблений.
Романовский слушает внимательно, без тени иронии.
— Даже так? — хмурится он. — Не ожидал от него.
— Я тоже, — тяжело вздыхаю.
— Расскажи, — просит он.
Глава 19
Я не знаю, с чего начать. Говорить с Сашей о наших с мужем ссорах — неправильно. Рассказать о своей прошлой счастливой жизни? Он и так знает. Я любила мужа, а он разлюбил. Все просто. И одновременно сложно.
— Лучше расскажи о себе. Ты женился? Дети? — спрашиваю я.
— А то ты не знаешь, — грустно улыбается он.
— Не знаю. Мы с Максимом никогда не обсуждали твою личную жизнь. И в принципе тебя не обсуждали, — признаюсь я.
— У меня дочь Вера, — с теплотой в голосе говорит Александр. — Ей тринадцать. Поздний брак и тяжелый развод. Мне попалась хищница.
Я округляю глаза. Так бывает? Он сам хищник.
— Представляешь, и такое возможно, — отвечает Романовский на мой незаданный вопрос. — Оказывается, есть такой сорт женщин — охотницы за богатыми мужьями. Они молоды, красивы, знают, как себя правильно подать и что сказать. Это отдельный бизнес, и у таких «невест» даже есть мамка. В случае моей жены — папка. Федя Бустерман, известный сводник.
Романовский достает из кармана пиджака сигарету и мнет ее в руках. Я молчу. Не хотелось бы вдыхать сигаретный дым, но потерплю.
— Я не курю, — криво улыбается он, перехватывая мой взгляд. — Бросил, просто привычка осталась. Не курю, не пью, свой бизнес — выходи за меня, Лен, не прогадаешь!
— Сколько длился ваш брак? — деликатно спрашиваю я, игнорируя его шутку.
— Мы были вместе семь лет: два года встречались, пять — в браке. Она нашла мужа побогаче, банкира, и ушла. В этом мире всегда есть кто-то круче тебя. — Он усмехается, но я вижу в его глазах боль.
— Ты любил ее? — осторожно интересуюсь я.
— Когда делал предложение, казалось, да, люблю, — задумавшись, говорит он. — Но сейчас, пройдя все круги ада, понимаю, что купился на фасад, на яркий фантик. А внутри конфета оказалась горькой.
— И что теперь? Дочь живет с тобой? — Этот момент задел меня сильнее всего.
— У бывшей появился еще один ребенок в новом браке, ей не до дочери. Но она вытянула из меня достаточно отступных, чтобы Верочка осталась со мной.
Говоря о дочери, Александр улыбается, и в глазах появляется нежность, которой я раньше в нем не замечала.
— Уверена, ты сможешь позаботиться о своей девочке. — Я кладу ладонь поверх его руки и чуть сжимаю.
— Я смогу позаботиться и о тебе, Лена. Если ты позволишь.
Хочу возразить, но он вдруг подносит мою руку к губам и целует пальцы. Жест выходит интимный, и в груди возникает томление. Александр склоняется к моему лицу — и я чувствую вкус кофе и легкий аромат парфюма. Его губы касаются моих, и я не отстраняюсь. Потому что вновь ощущаю себя живой. Не клушей и чьей-то тенью, а женщиной, которую хотят. Теплая волна желания накрывает меня, и я позволяю поцелую продлиться. Твердые губы сминают мои, дыхание соединяется с чужим, твердые руки держат крепко, не позволяя упасть. Да я и не собираюсь. Я растворяюсь в страстном поцелуе и в новых для себя ощущениях. Александр рывком пересаживает меня к себе на колени, покрывает короткими поцелуями щеки и шею. Я таю...
Но в этот момент на столе вибрирует телефон. Я вздрагиваю и отстраняюсь.
На экране — незнакомый номер.
— Лена? — раздается взволнованный женский голос. — Это Рита! Помощница вашего мужа...
— Я узнала, — резко отвечаю я и собираюсь положить трубку.
— Прошу вас, приезжайте! Умоляю! — Ее прерывистый голос сопровождается всхлипами, и я застываю.
— Рита, с вами все в порядке?
— Нет! Я должна поговорить с вами о Максиме, — просит она. — Приезжайте сейчас в квартиру, где мы встретились. Я жду вас, Лена.
Связь обрывается. Я опускаю руку с телефоном и думаю, как поступить.
— Это же была Маргарита? Что случилось? — спрашивает Романовский, который частично слышал наш разговор.
Не хочу посвящать его в подробности, поэтому просто говорю:
— Мне нужно с ней встретиться.
— Я отвезу тебя, — предлагает он.
— Нет, — качаю головой. — Это личное. Да и тебя становится слишком много в моей жизни.
— Личное, говоришь? — хрипло усмехается он и касается пальцами моих губ. А я понимаю, что до сих пор сижу у него на коленях и прижимаюсь грудью к его груди.
— Мне пора. — Я поднимаюсь на ноги. — Спасибо за цветы. Дорогу ты найдешь.
— Позвони мне, Лена, если будет нужна помощь, — просит он и уходит, напоследок оставляя на моих губах короткий собственнический поцелуй. И шепчет в губы: — Дай нам шанс.
Дожидаюсь, пока Романовский покинет дом, быстро собираюсь и еду в центр города. В девять вечера пробки почти рассосались, и я долетаю за сорок минут. Не знаю, что такого срочного случилось у любовницы моего мужа, но, возможно, ей нужна помощь. И, возможно, она скажет то, что я совсем не готова услышать.
Глава 20
Я подхожу к знакомой квартире и нажимаю на звонок. Дверь сразу открывается, и передо мной стоит Рита. У нее покрасневшие глаза, но слез нет.
— Входите, — едва слышно произносит она и отступает, пропуская меня в квартиру.
Теперь я могу рассмотреть не только коридор, но и гостиную с кухней. Здесь стены и потолок «под бетон», серая плитка на полу и странная мебель: железные стеллажи и темный кожаный диван. Дизайн в стиле лофт, но, как по мне, гараж он и есть гараж. Сердце болезненно сжимается: муж сначала сменил интерьер в нашей общей квартире, а затем поменял и женщину.
Рита усаживается в кресло и смотрит на меня с видом побитой собаки:
— Лена... умоляю, дайте Максиму развод!
Я замираю на пороге комнаты:
— Это все, ради чего
