в кресло и закидывает ногу на ногу. – Я помогу. Спрашивайте.
– Где мы встретились? – Начинаю я.
– В баре.
– Я сам подошёл к тебе?
– О, нет, ты такой стесняшка! Ты только смотрел на меня весь вечер и пожирал взглядом. Знаю я вас таких… Делаете вид, что просто так. Ждёте от женщины инициативы. Я первая подошла, но на продолжении ты сам настоял. Не понимаю, как можно было всё забыть?
– Я пригласил тебя в номер?
– Ты очень убедительно уверял меня в том, что плохо спишь в одиночестве! – Лера хлопает густыми искусственными ресницами. – Мы пришли, стали целоваться, раздеваться. Потом ты схватил меня за бедра и наса…
– Стоп. – Поднимаю руку, останавливая поток слов. Чувствую, сейчас наш разговор скатится в порнуху. – Значит, у нас было?
– Было. Ещё как было!
Закрываю глаза руками. Растираю, будто картинка от этого изменится.
Я не знаю, как докатился до этого и что стало причиной того, что я решил заняться сексом с другой женщиной.
Кто я после этого?
Ты просто олень, Высоцкий! Конченый мудила. – Подсказывает внутренний голос, и мне даже не хочется с ним спорить.
Не знаю, что делать и как это исправить. Знаю лишь одно – я должен вернуть жену. Должен сделать так, как сказал Саныч, – уверить её в том, что она для меня единственная и неповторимая. Должен доказать свою любовь и, чёрт возьми, убедить в том, что одна ошибка не может повлиять на наши отношения.
Ведь многие пары переживают как-то измену, да? Живут себе дальше, дают партнеру шанс на искупление.
Хочется верить, что я этот шанс тоже заслужил.
Вопрос лишь в том, поверит ли мне теперь Соня…
Глава 5
Соня.
– Куда едем-то, расскажете? – Улыбается мне водитель.
– А, да… В аэропорт, пожалуйста.
Достаю из сумочки телефон и отключаю, чтобы не травить себе душу лишний раз, выжидая звонков с раскаяниями, извинениями и оправданиями.
Мне они нужны, как и любой другой женщине в такой ситуации. Но я боюсь, что это меня доломает и уничтожит. Что я брошусь тотчас же в Лёшкины объятия, лишь бы он уверил меня, что всё будет как раньше и жизнь наша не поменяется.
Я трусиха, да. Я боюсь всех этих перемен и неопределённостей, которые они несут. Мне нравится предсказуемость.
Неизвестность меня страшит, но теперь лишь она одна впереди.
– В аэропорт! – Нараспев тянет водитель. – Эх, не люблю я самолёты, эти бездушные железные птицы.
Он не смолкает. Тянет широкую улыбку и всю дорогу трындычит. У меня раскалывается от его болтовни голова.
Не понимаю, это какая-то компенсация? Почему у нас не может быть синхронизации с окружающими? Или что, по моему зарёванному лицу недостаточно хорошо понятно, что мне не до пустого трёпа?
Через час стояния в пробках мы добираемся до аэропорта. Я ведь даже не забрала свой чемодан. Надеюсь, Лёша вернёт его мне, когда придёт собирать свои вещи.
Расплачиваюсь с водителем.
– Девушка, всё будет замечательно! Срастётся! Хорошего вам дня! – Весело салютует он на прощание ладонью.
– И вам! – Буркаю без энтузиазма.
Хороший день, ничего не скажешь. Куда уж лучше?!
Мой день идёт словно в обратной перемотке: такси, аэропорт, самолёт, такси, дом.
По инерции кошусь на телефон, жду сообщения и злюсь, что ничего нет…
Дурная, сама ведь отключила.
Возле квартиры я замираю. Вставляю ключ в замочную скважину, но не могу провернуть. Я не хочу туда входить, потому что там слишком много нас.
Меня и Лёшки.
Совместные фото в рамках, в основном с его соревнований. Я ведь самая преданная фанатка Высоцкого, самая ярая болельщица.
Наша постель, которая пахнет его телом, его духами и его хвойным гелем для душа. Но теперь этот запах ассоциируется у меня с чем-то грязным, острым, болезненным.
Там целый шкаф, забитый кубками и медалями, – всё Лешкино, за победы.
Молодец, Высоцкий! Быть первым в спорте тебе оказалось мало, решил быть первым и в делах амурных?
Что ж…
Конкуренция – не то, что меня мотивирует на борьбу. Я себя не на помойке нашла, и прощать измену не стану.
Проворачиваю ключ. Вхожу.
С порога меня обдаёт привычным запахом нашего быта. Я вбираю его во всю мощь лёгких, и меня топит густым сиропом эмоций, которые я старалась удержать внутри.
Пытаюсь продышать подступающую истерику, но ощущение проваливающегося под ногами пола опережает всё иное. Скатываюсь по стене вниз и рыдаю в голос, зарывшись лицом в колени.
Кто виноват в случившемся?
Лёша, потому что ощутил вкус славы и богатства?
А может я, потому что позволила себе абсолютное доверие?
Но как иначе? Разве не принято в отношениях доверять? И что это за семья такая, в которой нужно всегда быть начеку?
Нет, мне такое неинтересно. Я на подобное не подписывалась и с предателем растить ребёнка не намерена!
Да, ребёнок… Совсем скоро у меня будет малыш, и Лёша имеет право знать о нём. Но сейчас во мне так много злости и боли, что я не хочу делиться этим секретом.
Он только мой пока. А дальше… Дальше будет видно.
Господи, ведь мне всё это придётся рассказать маме, отцу. Поговорить с родителями Лёшки. Свёкр и свекровь у меня замечательные, добрые, понимающие, и мне больно от того, что совсем скоро мы перестанем быть одной семьёй.
А ещё мне стыдно.
Отчего-то ужасно стыдно думать о том, как я скажу нашим родителям, что разводимся мы из-за измены. Словно это я притащила мужика в свою постель, а не стала жертвой. Но несмотря на то, что изменили мне, я чувствую ужасную неловкость и жгучий стыд.
Будто должна была удержать. Простить. Или заметить звоночки, которые указали бы на то, что я перестала быть интересна своему мужчине. На женщину ведь до сих пор скидывают всю ответственность за погоду в доме.
Но звоночков не было.
У нас хорошие отношения, хороший секс. По крайней мере, мне так казалось.
Утираю слёзы. Я больше не рыдаю, они просто скатываются по моим щекам крупными каплями.
У меня нет плана. Ни единой чёртовой идеи о том, как я буду жить дальше. И в беспросветную тьму уныния мне не даёт скатиться лишь одна мысль: изменщикам в моей жизни нет места.
Я справлюсь всем предателям назло.
Лёша ещё будет кусать локти.
Глава 6
Лёша.
Саныч объявляет сбор всей команды внизу, в фойе гостиницы.
К этому моменту Лера уже
